Ава откладывает свою косметику, завершив макияж, и устремляет взгляд на экран. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь после её рассказа. А Зайд не особенно изменился – как был шутником, питающим слабость к красивым девушкам, так и остался.

– После той ночи мы ещё не раз катались вместе. Всегда в машинах, которые он угонял. Он был талантлив в этом. Никогда не попадался копам, а я его прикрывала, конечно же. Он называл меня Блонди, а я его – Аладдином.

Грусть в её словах проступает так ярко, что передаётся и мне. Кажется, она скучает по нему. И очень сильно.

– А как же он… попал в тюрьму? – интересуюсь я.

– Мой отец узнал о том, что я вожусь с каким-то уличным бандитом. Естественно, ему не понравилась такая компания для его дочери. И однажды мои предки потребовали, чтобы я назвала имя своего друга. Я отказалась. Тогда мне разбили губу, заперли в подвале и морили голодом.

Ей признание приводит меня в ужас. Я ощущаю, как по коже проходится холодок.

– Когда они поняли, что я не собираюсь раскрывать личность Зайда, меня выпустили, сделали вид, что ничего не было. Мы виделись с Зайдом каждую пятницу, и в один из таких дней по дороге в университет я заглянула к нему. Он проводил большую часть своего времени в одном из гетто со всякими отморозками. Тогда мы поговорили, я соврала, что у меня просто не было возможности с ним видеться, потому что якобы предки что-то заподозрили. Я не рассказывала ему ни о допросе, ни о побоях, ни о подвале. Мне не хотелось заставлять его переживать. Если бы он узнал правду… я была уверена, что он попытался бы убить моих родителей. Не то чтобы я была против. Скорее не хотела навлекать на него беду, ведь мой папаша был судьёй.

Я молча киваю, погружаясь в её прошлое всё глубже и глубже. Ава, кажется, с трудом всё это вспоминает, хотя и держится очень уверенно.

– В ту пятницу я пришла к Зайду, чтобы попрощаться с ним, сказать, что мы больше не можем видеться и что нам пора прекратить общение. Он тогда ужаснулся, просил не делать этого. И впервые признался, что любит меня. Это было так… неожиданно, потому что. Ты наверняка хорошо знаешь Зайда. Фраза «Я люблю тебя» – это не его. Это не то, что он смог бы с лёгкостью произнести. А в тот день он признался мне в любви, вцепился в мою руку и молил остаться.

Она делает паузу, как будто собираясь с мыслями. Будто во всех деталях вспоминает разворачивавшиеся сцены.

– Но знаешь, Тали. Я понятия не имела о том, что мой отец нанял полицейского для слежки за мной.

О боже… Я заранее знаю, что она сейчас скажет.

– Так я выдала и личность Зайда, и его местоположение. Сама того не подозревая. А он решил, что я сделала это нарочно.

– Ава… – начинаю я, желая выказать поддержку, но она меня перебивает:

– Его скрутили прямо у меня на глазах. А он смотрел на меня так, словно я вонзила нож ему в грудь. Мне не дали объясниться, меня просто увели оттуда. Зайд жил с этим всё это время и до сих пор живёт.

Как бы я хотела сейчас оказаться рядом с ней. Ава не выглядит как человек, готовый к нежным объятьям, но мне так хочется поддержать её в эти тяжёлые минуты.

– Когда я вернулась домой, в наказание за моё непослушание отец устроил меня сперва в дешёвый бордель в Западном Чарльстоне, а позже, когда понял, что можно зарабатывать на моём теле гораздо больше, устроил в Chicas de Oro. Вот как я сюда попала.

Меня словно током бьёт.

Её собственный отец сделал из неё товар. Стал её… сутенёром. Мне становится физически больно от осознания того, через что прошла эта безумно красивая, роскошная девушка, похожая на хищницу. Казалось бы, она выглядит так, словно её невозможно сломить… Но правда оказалась тяжёлой.

– Его связи сыграли ему на руку, – подытоживает Ава. – Любые мои попытки уйти не заканчивались ничем хорошим. Так что я свыклась.

Я смотрю на её опущенные ресницы, на дрогнувшие губы, и сердце сжимается от бессилия.

– Мне так жаль.

Мои слова кажутся пустыми и неуместными, но я не знаю, что ещё сказать. В этом мире, полном блеска и фальши, настоящая дружба будто бы единственное, что по-настоящему ценно. И хоть я знакома с Авой всего ничего, я искренне полюбила её. И не собираюсь оставлять её одну.

А ещё надеру Зайду задницу, когда мне выдастся такая возможность.

– Это всё не важно, Тали. – Она изящно смахивает свои блестящие локоны, обнажая шею. На ней восхитительный наряд, а значит, она едет к очередному мужчине. – Я уже должна идти. Меня ждёт мой постоянный клиент. Мистер Ровере не любит задержек.

Это имя звучит как гром среди ясного неба. У меня расширяются глаза.

– Мистер Ровере? – переспрашиваю я. – Итальянский мафиози?

– Да. Вижу, ты с ним знакома?