– Не думаю.

Я понимаю, что мои слова вряд ли имеют хоть какой-то вес. Сомневаюсь, что у неё есть выбор. Ни у кого из них нет. С одной стороны кажется, что их почитают, оберегают и ценят, но если смотреть с другой… Дианну выдали замуж за Митчелла Белова просто ради выгоды «Могильных карт». Сёстры Вистана, состоящие в браке с политиками, тоже выполняли эту функцию. Это подтверждает и тот факт, что урождённые Харкнессы из числа женщин не могут выходить замуж за «простолюдинов». Никакой любви у них быть не может. Всё строится только на взаимовыгоде.

– Но ведь это наше предназначение, – продолжает Мия, и её наивность меня убивает.

– Мия, сколько тебе лет? – спрашиваю я.

– Пятнадцать.

Этот факт делает ситуацию ещё печальней.

– И ты всерьёз сейчас по своей воле задумываешься о том, чтобы выйти замуж и родить детей? – настойчиво пытаюсь достучаться до неё я.

– Но мама вышла замуж в шестнадцать. Мне остался всего год. Если я не найду подходящую пару, это будет считаться позором. Нам нужно выходить замуж как можно скорее.

– Нет, не нужно. Выходить замуж нужно только за того, с кем ты хочешь быть рядом. С тем, с кем чувствуешь себя в безопасности. С тем, кто тебя любит за то, какая ты есть, и не видит в тебе исключительно инкубатор или просто предмет для личной выгоды.

Мия поднимает на меня взгляд своих невинных щенячьих глаз. Она выглядит напуганной такими откровениями, и мне приходится думать о том, не наплела ли я ей лишнего.

– У вас с кузеном Гаем так?

Этот вопрос заставляет меня напрячься. Можно ли мне доверять ей? Не пойдёт ли она рассказывать об этой беседе своим вонючим дядям, которые явно будут не в восторге от того, что Кровавый принц, оказывается, держит не пленницу, а возлюбленную. Ещё и ухаживает за ней и оберегает. Это же просто, о ужас, какой кошмар для Харкнессов!

– Я привела пример, – вру я, не желая доставлять Гаю проблем. Не знаю, можно ли ей доверять или нет, но я всё же предпочту держать язык за зубами в случаях, касающихся наших отношений. Пусть все думают, что я страдаю здесь, а он периодически меня насилует по ночам. Все будут довольны таким исходом.

Мия опускает голову и изучает свои ногти.

Мне так жаль её, потому что я знаю: у неё не будет выбора, даже если она и захочет поменять что-то в жизни. У них есть определённые правила, и никто – тем более женщина – не в силах это изменить. Женщины у них низший сорт, просто объект, который нужно использовать для выгоды. Они должны прогибаться перед мужчинами и производить на свет потомство. У урождённых Харкнессов просто немного больше привилегий – над ними не издеваются в открытую и, может, даже немного ценят.

Ведь как говорил Итан обо мне Гаю: «Нам нужно использовать её во благо семьи».

Когда назначенный день всё-таки наступает, я с волнением воображаю, как же всё будет проходить.

Вчера перед приходом Гая я накрыла платье пледом, который вытащила из шкафа, чтобы он раньше времени не увидел, как я буду выглядеть в нём на балу. Его это позабавило, и Гай принял это за мою маленькую месть за то, что он не показал мне свой костюм.

Но вот сегодня тот день, когда мы оба будем великолепны.

Я не высовывалась из спальни ещё ни разу, но точно знаю, что в доме поднялась суета. Занавески слегка колышутся от лёгкого ветерка, проникающего сквозь щель в окне. Я стою возле него и наблюдаю за суматохой, царящей во дворе.

Этот особняк превратился в улей. Стилисты снуют туда-сюда, неся на плечах чемоданы, набитые нарядами, туфлями и драгоценностями. Братья Вистана, в своих обычных костюмах, руководят хаосом, отдавая распоряжения с хладнокровным спокойствием. Женщины, уже накрашенные и одетые в элегантную одежду, в которой поедут в аэропорт, ведут сдержанные беседы и следят за тем, чтобы все чемоданы были аккуратно сложены в багажники ожидающих машин. Сёстры, братья, кузены и кузины обмениваются восторженными речами. Дети выглядят заинтригованными масштабом подготовки, а приставленные к ним горничные крутятся возле них, проверяя, всё ли в порядке с их одеждой.

Звуки долетают до меня приглушённо, словно из театральной буфетной. Я слышу, как Морин Харкнесс отчитывает дворецкого за забытые салфетки из вышитой вручную ткани, слышу детский смех и голос одного из кузенов Гая, успокаивающего свою сестру по поводу задержавшегося частного стилиста. Из-за стен соседних комнат доносятся обрывки фраз: «…бриллианты изумрудной огранки…», «…маска должна идеально сидеть…», «…самолёт через час…». А потом отчётливое распоряжение, сказанное женским строгим голосом: «…Девочки, пора уже выходить…»