Воздух гудит от отголосков бури, от той немыслимой силы, что превратила человека в этот кровавый кошмар. И запах… металлический запах смерти, густой и тяжёлый, словно проявление первобытного, неконтролируемого гнева. Эта чудовищная картина – молчаливое свидетельство ярости Кровавого принца, его неистовой, всесокрушающей силы, о которой я до этого только слышала, но никогда не видела.

Он не хотел, чтобы я знала эту его сторону.

– Каталина, – шепчет Гай и сползает с тела убитого Каспиана. Его одежда пропитана кровью, ею густо заляпаны его руки, несколько брызг попали на лицо и шею.

Я со слезами на глазах гляжу на то, как злость в его взгляде быстро сменяется страхом. Я касаюсь его окровавленных рук, проведя пальцами по коже. Костяшки у него разбиты. А вокруг нас всё тот же шум.

Гай хватает меня за руку и тянет за собой в сторону, веля мне наклониться. А потом опрокидывает ближайший стол, и мы прячемся за ним, пока выстрелы людей Ровере сотрясают воздух вместе с выстрелами людей Гая. Началась настоящая бойня.

– Всё, что он сказал, – хрипит Гай, пытаясь отдышаться, – правда?

Он бросает взгляд на мой живот, чтобы я точно поняла, о чём он. У меня пропадает способность говорить. В горле возникает неприятная горечь. Я просто молча киваю, сжимая губы в тонкую линию. Лицо Гая принимает неопределённое выражение.

– Почему же ты не сказала?..

– Я не хотела сваливать на твои плечи очередные проблемы, – честно признаюсь я. – Ты и без того был уставшим от них и.

– Хочешь сказать, что я стану папой?

Его вопрос меня удивляет. Я ожидала, что он отчитает меня за сокрытие такой информации или, может, хотя бы обидится.

– Да… – немного растерянно отвечаю я. – Получается, так.

– Надо же.

Его окровавленные губы растягиваются в ласковой улыбке, когда до него доходит осознание. Боже мой. Он радуется этой новости, хотя я всё это время боялась сказать ему правду.

Я приглядываюсь к ранам на его лице:

– Сильно болит?

Он смотрит мне в глаза, а я детальнее вижу ранку на его слегка опухшей покрасневшей нижней губе.

– Нет. Сейчас — нет.

Гай словно любуется моим лицом подобно тому, как любуются восхитительным закатом. Игнорируя суматоху и перестрелку в зале.

– Что? – спрашиваю я, хмурясь.

– Ты такая красивая.

Я чувствую, как сердце пропускает удар, а губы расплываются в улыбке.

– Перестань. Сейчас не время. Тебе больно.

– Нет, роза. Боль отступает, когда я смотрю тебя.

Над нашими головами от пущенной кем-то пули взлетает на воздух ваза, осколки летят во все стороны. А Гай даже не вздрагивает, просто неотрывно глядит на меня. Он протягивает руку и аккуратно касается моей щеки, медленно проводя пальцами по скуле. Я замираю от его прикосновения, и мне становится сложно дышать.

– Я тебя не заслуживаю, Каталина, – говорит Гай, его голос становится всё тише.

– Молчи, пока я не заткнула тебя сама, – бурчу я в ответ самым серьёзным тоном, на какой вообще способна.

Гай коротко смеётся.

– Поцелуй меня, – просит он. – Пожалуйста. Мне нужны силы, чтобы восстановиться.

– Но твоя…

– Мне не больно, – настаивает Гай. – Пожалуйста.

И тогда я пододвигаюсь к нему, положив руки на его широкие плечи, а он замирает, как будто это наш первый поцелуй. Гай наклоняет ко мне голову, и наши губы в следующее мгновение нежно сталкиваются, запечатывая нашу неразрывную связь. В воздухе повисло напряжение, ожидание и шум перестрелки, который нас сейчас не волнует. Его губы мягкие, но припухшие от синяков. Гай издаёт глухой стон от боли, когда я задеваю неровность на его повреждённой губе. Но как только я отрываюсь, боясь сделать хуже, он шепчет:

– Нет-нет-нет. Не останавливайся.

Его пальцы скользят по моей спине, а язык проходится по моему, словно пробуя меня, как сладкую ягоду. Поцелуй становится всё более требовательным. В нём чувствуется не только нежность, но и скрытая, бурлящая страсть. Я ощущаю, как его тело напрягается, и понимаю, что он испытывает не только удовольствие, но и боль. Боль, которая для него отчего-то сейчас приятна.

Мы отрываемся друг от друга под громкие выстрелы и крики, которые не имеют сейчас для нас никакого значения, наше дыхание тяжёлое и прерывистое. Гай открывает глаза, и в них читаются благодарность и спокойствие, взгляд наполнен теплом, и я чувствую, что он получил нечто большее, чем простое утешение.

– Спасибо, – тихо шепчет он, снова прикрывая глаза, но теперь уже с лёгкой улыбкой.

Внезапно возле нас падает запыхавшийся Нейт, прячась за опрокинутым столом.