– Идём? – Тео кивает в сторону двери. – Нельзя заставлять их ждать. И нельзя, чтобы меня увидели в женском туалете.

– О, не торопитесь, – внезапно раздаётся женский голос, заставив нас обоих удивлённо переглянуться.

Дверь резко открывается, и в уборной появляется Алексис. Эта чёртова сука.

Я в панике отшатываюсь, понимая, что она всё слышала и теперь знает о Тео.

О боже…

Алексис скрещивает руки на груди, склоняет голову набок, обводит взглядом младшего брата Гая с интересом и предвкушением. Я превращаюсь в каменную статую.

– Какая замечательная новость для папы и нашего нового союзника, – словно смакуя, выдаёт она. – Может, братец моего бывшего выступит отличным объектом шантажа?

– Только попробуй, дрянь, – шиплю я, отталкивая Тео подальше.

– Ты мне угрожаешь? – Глаза Алексис расширяются. – И что ты мне сделаешь?

– Тео, убирайся отсюда, – бросаю я через плечо.

– Но…

– Убирайся! Иначе всё расскажу Гаю!

И он действительно разворачивается и уходит, от чего я свободно выдыхаю.

– Какое глупое геройство маленькой жалкой девочки. – Алексис произносит это с таким превосходством, что у меня внутри всё закипает. Она явно наслаждается моментом.

– Эта маленькая жалкая девочка сейчас вырвет тебе сердце, – рычу я, делая шаг вперёд. Алексис фыркает, а потом, обходя меня, направляется к выходу.

Ну уж нет.

Что ж, мы должны помешать венчанию Алексис и Каспиана. А церемония не может пройти без невесты.

Я должна её убить.

В глазах Алексис плещется ликующее злорадство. Времени на размышления не остаётся. В голове будто перемкнуло, и рациональное мышление уступило место первобытной ярости. Я срываюсь с места, словно выпущенная из клетки хищница, готовая разорвать эту суку на куски. Первый удар сбивает спесь с её надменного лица. Мои пальцы, превратившиеся в стальные когти, впиваются в её плечи, не давая вывернуться и уйти. Затем, собрав всю свою ненависть, я вкладываю её в кулак и бью ещё раз. Костяшки врезаются в её холёную челюсть. Алексис взвизгивает, отшатнувшись и прижав руку к разбитому лицу, на котором показывается смесь шока и гнева.

– Ты пожалеешь, маленькая дрянь! – шипит она, на месте аристократической утончённости проступает звериная гримаса. Она с яростным рыком бросается в ответную атаку.

Уборная превращается в поле боя.

Наши тела с силой сталкиваются, грохочут падающие с полок предметы, брызги воды из разбитых нами раковин смешиваются с кровью.

Я пытаюсь повторить удар в лицо, но Алексис уворачивается, и моя рука с оглушительным треском врезается в кафельную стену. Боль пронзает кисть, но я стискиваю зубы, подавляя стон и не давая Алексис ни малейшего преимущества. Та, будто поняв, что в открытом бою ей не выстоять, переходит к грязным приёмам. Она пытается садануть мне коленом в живот, но я, предвидя удар и увернувшись, перехватываю её ногу, резко выкручивая сустав. Алексис воет от боли и падает на пол. Не теряя ни мгновения, я набрасываюсь на неё сверху, осыпая градом ударов. Один попадает в нос, и меня оглушает хруст сломанной перегородки.

– Ты не посмеешь всё испортить, сучка! – кричу я, вкладывая в каждый удар всю свою боль, весь страх, всё отчаяние.

Алексис извивается подо мной, как змея, пытаясь изодрать мне лицо, вцепиться в мои волосы. Старается выцарапать мне глаза, но я уворачиваюсь, и её ногти оставляют лишь багровые полосы на моей шее. Кожа горит, но сознание затуманено ненавистью.

Внезапно она, извернувшись, нащупывает что-то, с диким воплем замахивается и вонзает мне в бок. Острая боль пронзает тело, словно огненная игла. Я вскрикиваю и отшатываюсь, теряя равновесие. Алексис, воспользовавшись моей слабостью, вскакивает на ноги. В её глазах пылает безумная ярость.

– Теперь ты умрёшь, – рычит она, занося руку для удара. – Отличный подарок моему бывшему!

В этот момент что-то внутри меня ломается. Все чувства сливаются в единый, разрушительный порыв.

Я резко выбрасываю руку вперёд, хватая её за запястье, и с силой выкручиваю его. Осколок зеркала, который она и вонзила в меня, выпадает из её ослабевшей руки, звякнув о кафель. Не давая ей опомниться, я толкаю её на пол и хватаю за горло. Пальцы сжимаются, перекрывая ей доступ к кислороду. Лицо Алексис багровеет, глаза наливаются кровью. Она пытается сорвать мои руки, но я держу их мёртвой хваткой, вкладывая всю свою силу.

– Ты… не посмеешь… всё испортить… сучка… – повторяю я сквозь сжатые зубы.

Алексис судорожно дёргается, пытаясь вдохнуть. Её глаза закатываются, и через несколько секунд тело обмякает. И лишь тогда, когда её руки бессильно падают на пол, я отпускаю шею. Алексис безвольно опускается на кафель, как сломанная кукла.