По спине ледяными мурашками страх, забираясь под одежду, проникая через поры под кожу. Чистейший, мощной концентрацией. Словно впрыснули инъекцию прямо в вену, и меня начинает скручивать сразу же, как только эта дрянь попала в кровь. Заморозила ее. Да, изнутри. Я не ощущаю ни дождь, остервенело бьющий по моей коже, ни ветер, бросающийся на меня истерическими порывами.

Смотрю на забор и кровавые пятна, расползающиеся широкими безобразными кляксами перед глазами. Автоматически поднесла руку к щеке, стирая слезы. Не знаю, почему поверила ему. Почему не засомневалась ни в одном слове. Просто поняла — найдет… и убьет. Ведь он однажды именно так и поступил.

Но тогда я ему помогала сама. А сейчас… Сейчас, если понадобится, я зубами вгрызусь в его горло и не позволю снова окунуть себя в тот Ад. Он больше не получит ни одной жизни тех, кто мне дорог.

Закрываю глаза, жадно вдыхая запах дождя в надежде, что он заглушит собой запах мужчины, стоящего за спиной. Так пахнет моя боль.

Стиснула пальцами подоконник, когда почувствовала на спине его ладонь. Она обожгла резкой болью, от которой захотелось вскрикнуть. Прошу, пусть только не трогает меня… Пусть убивает… Лучше прикосновение стального лезвия, чем его рук. Разве можно одновременно замораживать словами и заставлять гореть прикосновениями?

— Если знаешь КАЖДЫЙ мой шаг… то назови тех, кого я люблю.

А кожа через блузку печет ладонь, горячая, такая горячая. И ее ягодицы прижимаются к моему паху. Эрекция оглушила самого настолько неожиданно и болезненно, что яйца скрутило в дикой потребности взять суку прямо здесь.

— Зачем? Мы будем играть, Нари. Я буду смотреть на твою реакцию, когда их по одному будут здесь закапывать. Ты веришь, что я на это способен? О дааа, уже веришь. Так дрожишь.

Дернул блузку вверх открывая беззащитно хрупкую спину с выступающими позвонками. Мокрая от дождя кожа, покрытая мурашками, по которой я провел подушечками пальцев после того, как резко притянул ее к себе, впечатываясь членом в ее ягодицы. Обхватил грудь через мокрую блузку и сильно сжал, тяжело дыша ей в затылок. Возбуждение зашкалило с такой силой, что у меня потемнело перед глазами.

— Так вот. Запоминай правила игры, девочка. Они невероятно простые. Я говорю — ты делаешь.

Дернул ремень на ее штанах и рывком стянул их до колен.

— Одно движение и сегодня начнется отсчет в нашей игре. Ты ведь не хочешь, чтобы еще кому-то было больно?

А самого колотить начинает от вида ее бедер, обтянутых черным кружевом трусиков, и я потянул их вниз.

— Завела нового цербера? Старый кобель лучше предыдущего? М? Хорошо трахает тебя, а, сука?

Вдавил в подоконник, все еще удерживая за волосы, провел пальцами между стройных ног и тут же вошел двумя в нее. Глубоко и сильно. Хрипло застонав от ощущения шелковистой упругости ее плоти… и влаги. Да, она была влажной. И меня это разозлило и довело до наивысшей точки ярости и похоти.

— Нравится, да, Нари? Со всеми, бл**ь, нравится? Каждый кто поставит раком, заставляет течь?

Вытащил пальцы и, дернув змейку на своей ширинке, одним сильным толчком вошел в нее, потянув за волосы к себе, заставляя прогнуться назад и перехватывая ее за горло. Сукааа. Как же я голодал по ней все эти годы. Вошел и зарыдать хочется от ненависти к ней, потому что мне хорошо… мне, бл**ь, так хорошо, что раздирает всего изнутри. Первым толчком в нее, не сдерживая низкого стона. Не удержался и впился жадно губами в ее шею сбоку, слизывая капли дождя, задыхаясь от наслаждения и от горечи. Потому что меня опять накрывало, и я чувствовал во рту привкус уже собственной горечи.

Дернулась вперед, когда рывком задрал вверх кофту и впечатал меня в себя. Не пускает, грубо удерживает одной рукой, прижимаясь твердой эрекцией и тут же осторожно пальцами по спине… Резким контрастом, от которого зарыдать хочется, и я давлю в себе всхлипы, безуспешно пытаясь вырваться, пока он все сильнее вдавливает меня в себя.