Я встряхнула головой, сбрасывая ненужные воспоминания, и двинулась по узенькой вымощенной крупными камнями дорожке к пункту охраны, возле которого, громко смеясь, разговаривали двое мужчин в униформе. Иногда я останавливалась, якобы разглядывая невероятно красивые, аккуратно стриженые кусты и маленькие деревья. Нет, я не собиралась бежать, конечно. Это было бы чистым безумием сегодня. Но мне нужно было втереться в доверие хотя бы к одному из них. Я понятия не имела, как сделать это. Все эти люди здесь… Эта женщина, которая приходила ко мне… Они все знали, что Капралов удерживает силой человека, но им было плевать. Обычное человеческое в них затмили деньги, которые он им платит. Люди, которые и не люди вовсе, а так, роботы, готовые за энную сумму денег закрывать глаза на что угодно.

Я настолько ушла в своим мысли, что вздрогнула, услышав сзади женский голос, что-то тихо говоривший. Резко развернулась и увидела женщину, толкавшую перед собой инвалидную коляску, в которой сидела мать Артема. Конечно, узнала ее сразу, несмотря на то, что она сильно постарела. Когда-то длинные светлые волосы теперь были коротко острижены и покрыты сединой. Она сидела, сложив худые руки на груди и глядя куда-то мимо меня так пристально, что я невольно оглянулась.

— Не обращайте внимания, она всегда смотрит прямо перед собой, — приятный тихий голос женщины за инвалидной коляской заставил обернуться к ней. Невысокая полноватая, она толкала вперед коляску и сравнялась рядом со мной, изучая любопытными зелеными глазами.

— Здравствуйте, — выдавила из себя, сама не понимая, к кому из них двух на самом деле обращаюсь. Все же как сложно иногда видеть тех, кого ты когда-то знал уверенными в себе и сильными, настолько слабыми.

— Она не ответит, можете не стараться. Светлана Викторовна, я присматриваю за Марией Владимировной, — женщина протянула мне пухлую ручку, и я автоматически сжала ее, содрогаясь от голоса, ворвавшегося воспоминанием в голову.

"Я не хочу видеть эту дрянь у нас дома, Артем. Еще чего не хватало, с черными водиться. Что нормальных детей во дворе нет, что чурку эту притащил к нам? Выведи ее отсюда или я сама выкину ее из своего дома".

Я тогда убежала и не разговаривала с Артемом несколько дней. Пока он не разубедил меня в том, что отличается от своих родителей. Только вот ни черта он не отличался. Мне мое заблуждение в нем стоило слишком многого. И самое непоправимое — не только мне. Все же верно говорят, человека создает его окружение. И только сильные люди могут переступить через него и стать самостоятельными личностями, не зависящими от мнения большинства.

— А вы… — сиделка замолчала, ожидая ответа, но я видела в ее глазах живой интерес, прикидывает, то ли я прислуга в этом доме, то ли гость.

— Меня зовут Нарине. Я здесь ненадолго.

— В гости значит, — она кивнула, явно не удовлетворившись ответом, но не продолжая расспрашивать, снова покатила вперед коляску, приглашая кивком головы на прогулку с собой. Видимо, устала от постоянного молчания своей подопечной. Я бросила взгляд на охранников и последовала за женщинами. Вполне возможно, мне понадобится помощь этой сиделки.

Она пригласила меня на вечернюю прогулку, и я с готовностью согласилась. Мне нужно было как можно чаще примелькаться перед охраной и слугами, чтобы мое появление на улице не вызвало ненужного интереса и внимания.

Светлана Викторовна рассказывала мне о Капралове. О том, какой он добрый, замечательный и внимательный человек, как заботится о своей матери, любит и ухаживает за ней. А я в этот момент стягивала ладонями рукава блузки, скрывая следы от его пальцев, и думала о своей матери, которую он превратил в такой же ходячий труп. Единственное, что не давало ей сдаться окончательно, — это Артур. Даже не я… если бы не было именно Тура, она давно бы опустила руки и покорно приняла ту судьбу, которую Артем для нее приготовил. Возможно, стала бы такой же бледной тенью самой себя.

— Иногда она разговаривает. Несет полный бред, — сиделка запнулась, видимо, осознав, что перешла некоторые границы, но я сжала ее ладонь рукой, и она заметно расслабилась, — иногда это просто несвязные предложения. Иногда требует чего-то. Но очень редко. Обычно она молчит и слова не скажет. Даже сыну.

— А он?

— А что он? Переживает. Бывает, часами пытается разговорить ее. Жалко парня. Молодой ведь. Мог бы оставить мать в больнице. Все равно она ничего не поняла бы. И никто бы ведь и слова ему не смог сказать. А он привез сюда, старается, надеется на что-то еще.

Женщина повернулась ко мне, бросив очередной любопытный взгляд. Наверняка, всю голову уже сломала, в качестве кого я тут нахожусь. Не прислуга, но и не гость, так как хозяин дома исчез практически сразу после моего "приезда" сюда. Я сделала вид, что не понимаю этих взглядов, и застыла, увидев уже отцветающие розы, к клумбам которых мы подошли. И в голове его голос: "Какие бы цветы ты хотела видеть на своей могиле… красные розы превосходно здесь будут смотреться…".

Я вздрогнула, остановившись и качая головой.

— Давайте обратно повернем?