На ягодицы опускается кожаный ремень, обжигая их болью, заставляя вскрикнуть и широко распахнуть глаза. И еще один удар. Я пытаюсь вырваться, вертеть головой, избежать боли, но Барский держит так крепко, что кажется раздавит мне голову о капот.

Он тяжело дышит, и я слышу этот свист его дыхания сквозь шум дождя и рассекающий воздух звук взлетающего ремня. С каждым ударом по щекам текут слезы. Я кусаю губы, но не издаю ни звука, кроме тихих всхлипов… Нет, не любовница я ему. Я просто жалкая игрушка, жертва. Он просто надо мной издевается. Унижает. Показывает мое место. Ненавижу… как я его ненавижууу. Рыдаю навзрыд. Боль уже прекратилась и капли дождя хлещут по растерзанным ягодицам, а я сотрясаюсь от рыданий, лежа на капоте. Пока сильная рука не поднимает меня, и я не чувствую, как Барский тащит в машину, швыряет на переднее сидение. Вот так вот со спущенными штанами и трусами телепающимися на щиколотках.

Садится на сидение водителя, и машина срывается с места. У меня все еще хлещут слезы по щекам, а он молчит, музыку на всю врубил и смотрит вперед ошалелым взглядом… а я всхлипываю и снова в слезы. И нет… не от боли физической, а от дикой обиды… мой мозг рисовал мне страсть, я думала, что будет как тогда… думала, что он захочет меня. Несмотря на тепло в машине меня лихорадило. Барский швырнул мне свой пиджак, который валялся на заднем сидении и включил обогрев. Я натянула его по самый подбородок, не глядя на него, прислонившись воспаленным лбом к стеклу.

А потом ощутила, как его ладонь легла мне на щеку, дернулась, чтобы сбросить его руку, но он тут же сжал мой подбородок, разворачивая к себе, а я сдавила его запястье, посмотрела на бледное лицо с заостренными чертами, со следами моих ногтей на шее и на скуле. Повернулся ко мне, взглянул на меня своим свинцовым взглядом и… этот взрыв произошел, меня сотрясло дичайшим возбуждением от этого дикого взгляда. Потому что, глядя в его глаза, я прочла в них свой приговор… он победил я раздавлена, я поставлена им на колени и измучана этой войной. Я хочу совсем другого… Я любви его хочу, какой бы лютой она не была. О Боже! Бойтесь своих желаний….

Обхватил мой затылок и потянул к себе, одной рукой удерживая руль, а другой зарываясь в мои волосы, жесткие губы касаются моей мокрой от слез щеки, а я всхлипываю и хочется разрыдаться еще сильнее.

— Тшшш…. — кончик языка поддевает мокрые дорожки, спускается ниже к моим губам и меня трясет от этой ласки. Я все дрожу, как оголенный нерв. Размазывает мои слезы, нажимает на губы, и я чувствую, как большой палец проникает ко мне в рот и невольно обхватываю его потрескавшимися губами. Барский шумно втягивает в себя воздух и ласкает мой язык, мою губу, меняя большой палец на указательный и средний и я задыхаюсь от нахлынувшего возбуждения, от едкого сумасшествия… и меня подбрасывает от острых пронизывающих тело иголок голодной жажды. Дрожу в неконтролируемой срасти, в каком-то безумии на грани с истерикой. Так хотеть до невозможности, до необратимости, до дикой животной потребности… сумасшедшая он же только что отхлестал меня ремнем.

Вытащил пальцы из моего рта и скользнул ими вниз… к разодранному вороту блузки. Заставляя меня выдохнуть и выгнуться, подставляя его ладони грудь с затвердевшими до боли мокрыми сосками…

Посмотрела ему в глаза все еще заплаканная, сквозь пелену слез с бессильным осознанием, что это конец… мой. Как личности, как кого-то, кто еще пытался считать, что свободен. А нет никакой свободы и дело не в том, что Барский меня держит насильно рядом. Дело в том, что я уже не могу без него. Я стала зависима от этого мужчины и это страшно. Это уже необратимо. Это было первое настоящее понимание того, что я больна этим человеком.

Его ладонь ласкает грудь, осторожно, мучительно нежно касаясь соска то сжимая, то отпуская, давит на ребра, на живот опускаясь ниже, легко раздвигая мне ноги и поглаживая внутреннюю сторону бедер. Он продолжает смотреть на дорогу… а я на него, тяжело дыша, еще не успокоилась и грудь сдавливает рыданиями и одновременно с этим возбуждением. Почувствовала, как раздвинул мою плоть и с губ сорвался стон… но он даже не обернулся, сосредоточен на дороге. Ласка всего лишь поверхностная гладит, но не ласкает, а у меня глаза закатываются и все тело бьет как в лихорадке. Но я не смею просить, не смею даже громко выдохнуть, ощущая, как эти движения доводят меня до безумия потому что всего лишь порхают на стыке нижних губ, не раздвигая и не проникая.

Резко свернул руль, и мы въехали во двор того дома, где я жила в самом начале наших отношений… если все это можно так назвать. Вышел из машины, распахнул дверцу с моей стороны, вытащил меня поднимая на руки и прижимая к себе, привлекая к своему лицу за затылок, накрывая мои губы своими, заставляя всхлипнуть и содрогнуться всем телом от касания его горячего рта.