— Обними меня за шею, Есения, посмотри мне в глаза. Я не буду тебя бить… я буду тебя брать. Вначале очень осторожно…. — проникает пальцем мне в рот и медленно двигает им вперед и назад, — вот так. Ты просто впусти меня и не мешай. Доверься мне.

Его слова искушают. Сводят с ума. И эта контрастирующая с его постоянным холодом и грубостью нежность сводит с ума и кружит голову, у меня дух захватывает от его огромных светлых глаз, удерживающих мой взгляд.

Страх то слепит, то отступает, а губы Барского трогают мои губы, ласкают шею, грудь. Он трется членом о мою промежность и легкие электрические разряды снова мечутся под кожей в ожидании… и накаляющемся возбуждении. Поцелуи становятся более требовательными, и я закрываю глаза, хватая ртом воздух, впиваясь в его плечи. Сама не поняла, как Захар приподнял мои бедра и легким движением вошел не весь, а лишь у самого входа, растягивая мою плоть, заставив всхлипнуть и тут же напрячься, широко раскрывая глаза. Проталкивается еще немного и целует то верхнюю губу. То нижнюю и еще немного, поглаживая сосок, царапая его слегка ногтем. Я вижу, как течет пот у него по вискам и сильно бьется жилка на лбу.

— Ты моя девочка… запомни это… Ты. Моя. Девочка.

Резкий толчок уже на всю длину, и я застыла от режущей боли, и он застыл вместе со мной, не давая опомниться накрыл мой рот губами, облизывая их, проталкиваясь языком еще глубже. Задыхаясь от боли, от непривычного дискомфорта, от инстинктивного желания избавиться от этого ощущения, будто меня проткнули насквозь. Его большое тело дрожит на мне от напряжения, а губы ласкают мои так осторожно, так чувственно, что я начинаю расслабляться. Наполняясь каким-то бешеным триумфом от осознания его слов. От понимания, что дааа. Я его девочка… я теперь вся его.

— Захар…, - выдохнула в его губы и впилась в них своими, толкаясь языком в его язык и чувствуя его невероятное напряжение. Его всего трясет от того, что сдерживается.

Первый настоящий толчок внутри меня, и я сильно впиваюсь в его плечи ногтями.

— Можешь сильнее, — шепчет мне в рот, — давай, маленькая, дай сдачи. Ты можешь.

Как же это неотвратимо прекрасно чувствовать его в себе и слышать хриплый голос так близко, смотреть в его лицо ослеплённая страстью и счастьем.

Впиваясь в плечи сильнее, сжимая его бедра коленями и чувствуя, как двигается все сильнее и быстрее. Его контроль трещит по швам, я словно слышу этот треск потому что он приподнимает меня под поясницу, и вбивается мощнее, глубже, а поцелуи становятся отрывистей, жестче.

Я сама еще не поняла какого монстра выпустила наружу. И теперь он сожрет меня всю мою душу, мое сердце и мое тело. И я еще не знаю, что такое бояться, я пока что вижу только то, что он дает видеть и это сводит с ума, я влюблена, я порабощена им. Мой первый мужчина, мой сумасшедший деспот. Разве может быть кто-то лучше его?

Меня накрывает всплесками новых ощущений… и я слышу собственные стоны которые все громче и все смелее. И мне так сладко осознавать, что все это происходит на самом деле и по-настоящему. Я с ним, под ним. И когда отрывается от моего рта и смотрит мне в глаза мне кажется он берет меня не только членом, но и самим этим волчьим взглядом.

— Ты мой волк. — вцепляясь в его затылок и привлекая к себе. Скалится то ли улыбаясь, то ли кривясь в болезненной гримасе похоти. Бьется во мне все резче, все сильнее. И я уже чувствую, как нарастает это нечто между нами. Звериное, сумасшедшее возникшее еще с первых секунд. Захар сминает мою грудь, прикусывает соски, заставляет впервые кричать. Громко, надсадно. Пока еще не от наслаждения… а от переполняющих эмоций, от едкого ощущения принадлежности ему и новых разрывающих ощущений.

Смотреть на него, когда он вбивается в меня и вдруг опираясь на руки изгибается назад, натягиваются мышцы на руках и рельефно бугрятся, голова запрокинута и он рычит. Рык переходит в громкий стон… я ощущаю, как он содрогается всем телом, как толкается быстро рвано и хаотично, а потом падает на меня, зарываясь лицом в мои волосы.

— Еще раз увижу с тобой этого сопляка накажу страшнее, — бормочет мне в ухо.

— Накажи, — осмелев глажу ладонями его спину мокрую от пота. Забираясь под рубашку и понимая, что он все еще одет.

— Глупая маленькая лисичка, ты даже не понимаешь на что я способен.

Приподнялся на руках.

— Покажи мне, — обхватила ладонями его лицо.

Усмехнулся хищно.

— Дурочка, думаешь сейчас начнется романтика и любовь? Со мной всего этого не будет. Не того выбрала… а выбрать кого-то другого я уже не дам.

Вышел из меня, перекатился на спину и встал с постели. И я вдруг вмиг осиротела. Ощущение волшебства и счастья тут же сменилось холодом.

— Я в ванну и мне пора домой. А ты можешь сегодня остаться до утра.