— Может выйдешь, а то твой тон неподходящий? — спокойно спросил Барский и отпрыск тут же поутих, но продолжил сверлить меня мерзким взглядом, который мне совершенно не нравился. Он претерпел изменения с момента моего отъезда и теперь в нем появился легко узнаваемый блеск похоти. Но сейчас мне было на него более, чем плевать. Меня трясло от понимания, что Барский так же, как и все эти богатенькие сволочи хочет увидеть мое унижение, увидеть, как я танцую для его сына и для гостей. Интересно, своей дочери он бы тоже позволил танцевать? Ответ я знала сама. Я — никто. И лишь сам Барский делает меня кем-то пока ему это интересно.
Я прошла мимо Светланы, достала свой смартфон и нашла подходящую песню… ту самую с которой мы взорвали зал и заняли первое место, только там я была с труппой, а здесь конечно же соло. Но именно тогда я влюбилась в этот текст, как и в исполнение, казалось это мое внутреннее я рвется от отчаяния и молит о чем-то монстра, который никогда надо мной не сжалится.
Притаились гости и кто-то уже приготовил сотовые для съемки. Ну что ж за все в жизни надо платить. Посмотрела на Барского и тот откинулся назад. Потягивая вино и склонив голову к плечу. Ждет моего унижения… сволочь. Как был ублюдком, так и остался. Да, при всей моей любви к этому человеку я ясно представляла себе, что он за зверь. Хотя нет, я всего лишь могла думать, что представляю. Узнаю я это намного позже…
Заиграла музыка… и я глубоко втянула воздух, закрыла глаза и снова открыла, глядя на Захара, в воздух взметнулись первые аккорды и сбросив туфли взметнулась и я.
Верните мне меня:
Я больше не играю.
Верните мне меня —
Зачем я вам такая?
Верните мне меня —
Хотя бы по частицам,
Пока не до конца
Меня склевали птицы.
Из частей да в целое
Себя я снова сделаю…
И все вокруг исчезают, растворяются довольные и вытянувшиеся от удивления лица, они тают и растворяются на фоне стен. Все бесполезные и совершенно ненужные мне пятна с глазами и губами, кроме одного… ЕГО лица. Оно становится все отчетливей и я вижу его пока скольжу, по мраморному полу залы, вскидывая руки и взлетая в прыжках, приземляясь и глядя в волчьи глаза, которые смотрят на меня так….словно и для него все они растаяли…..
Верните мне меня:
Я всё равно сломалась…
Верните мне меня,
Пока чуть-чуть осталось…
Верните мне меня —
Хотя бы попрощаться…
И перед глазами мелькают кадры, как увидела его впервые. Как смотрит на меня, подняв воротник, словно на насекомое, а я еще счастливая идиотка, которая совершенно не понимает, что только что попалась сама в капкан возле самого опасного и лютого хищника и теперь мне остается только судорожно биться и корчится от боли, когда он будет жрать меня кусочками на живую, глядя как я беспомощно трепыхаюсь и истекаю кровью…
Оно ни до кого
Не может достучаться…
Его нужно убедить,
Чтоб опять хотелось жить… *1
Тяжело дыша опустилась на пол, накрывая себя руками и склоняя голову. Раздались аплодисменты и восхищенные возгласы, а я поднялась на ноги, откланялась в разные стороны, делая реверансы, подобрала туфли и пошла к себе в комнату.
Сидеть с ними со всеми за одним столом мне сейчас не хотелось. Пока шла по коридору размазывала слезы по щекам. Услышала шаги, но не обернулась, а когда кто-то схватил за руку вздрогнула, но не успела даже слова сказать — Барский затолкал меня в какую-то подсобную комнату и закрыл дверь на ключ.
Придавив к стене и закрыв рот рукой прошептал мне в лицо.
— Не верну. И не мечтай!
Жестоко поцеловал в губы быстрым, сильным поцелуем и тут же отпрянул. Заставив задрожать и коснуться пальцами губ, тяжело дыша и чувствуя, что слезы все еще дрожат на ресницах. Вытер их одним движением.
— Моя ты!
И вышел из комнаты. Послышался звонок его сотового, и он тут же на него ответил. А я закрыла глаза, слыша, как грохочет о ребра собственное сердце, как заходится в ликовании. Таком глупом, таком наивном.