Занес внутрь, взбежал со мной по лестнице не прекращая целовать, но не набрасываясь, а вкрадчиво и осторожно. Едва я бросаюсь вперед, впиваясь в его волосы, как он отстраняется и смотрит мне в глаза. Я даже не рассмотрела куда он меня занес. Опустил на постель животом вниз… а мне хочется развернуться, но властные руки фиксируют так надо ему и я дрожа лежу поперек кровати, на мягком покрывале, чувствуя как Захар стягивает с меня обрывки колготок, трусиков, лохмотья блузки и лифчик.
Обожжённые ремнем ягодицы ноют и саднят. А потом я почувствовала его губы на своей ступне, мягкими мелкими поцелуями поднимается вверх по икре, по впадинке под коленом, вызывая во всем теле невыносимые мурашки и дрожание каждого нерва от этой ласки. Руки идут следом за жадным ртом, касаясь кончиками пальцев, вызывая ворох одичавших мурашек. Заскользил языком по впадинке между ягодиц и покрыл поцелуями ссадины от ударов. Легкое жжение и боль, но она отдает сильным зудом между ног. От одной мысли, что это ОН целует меня и ласкает, он гладит своими длинными пальцами и проводит полными губами по моей коже, я вздрагиваю и закатываю глаза, кусая губы. Приподнял мое колено в сторону, продолжая целовать бедро, поглаживая ягодицы, опуская руку ниже и скользя уже между ног пальцами настойчивее, сильнее. Раздвигая складки, дразня затвердевший комочек, но намеренно едва-едва, как касание перышка, заставляя уже чуть ли не плакать от невыносимости этой ласки. И я зажмурилась, сжимая руками мягкое покрывало, тяжело дыша и хватая губами воздух.
И вдруг ощущаю, как проводит чем-то твердо-гибким, скользким и горячим по пульсирующей плоти… от понимания что это подбрасывает, как от удара хлыста. От стыда тут же захотелось вскрикнуть и сжаться в комок. Но сильные руки, приподняли мои бедра выше, и я закусила зубами собственное запястье. И мне кажется, что это еще одна грань боли… пытка наслаждением настолько острым и сумасшедшим, что меня всю подбрасывает от этих сумасшедших ощущений. Обхватил губами клитор, ударяя по нему кончиком языка, вынуждая громко застонать от наслаждения и возбуждения, стучать зубами, еле сдерживая вопли. Обезуметь, представляя его порочные, чувственные губы на своей плоти, представляя, что он это делает со мной… ласкает ртом… там. А я извиваюсь на кровати и твердые до невозможности соски так чувствительно цепляются за покрывало. Как же иначе я все это представляла… не так порочно, не так развратно и утонченно пошло.
Я чувствую, как меня охватывает дикое сумасшествие. Непроизвольно двигая бедрами вместе с его языком и губами, инстинктивно приближая то самое мощное первобытное… то, что ослепило меня в прошлый раз, испытывая болезненную пульсацию плоти под его алчными и искусными губами. И я так близко. Так невозможно близко к оглушительному яркому наслаждению… трепещу на грани пока не вскрикиваю от острого ощущения после того, как сильно втянул в себя мою плоть, и я замерла ровно на секунду, чтобы забиться в судорогах и бешеных спазмах, со слезами все еще не высохшими на щеках, мокрая то ли от дождя, то ли уже от капелек пота. Оргазм окутал всю меня обжигающей волной, сдирая кожный покров и заставляя гореть каждую молекулу моего тела самым невероятным наслаждением. Внутрь моего тела вошел его палец, так легко и быстро, а язык все еще трепещет и ласкает подрагивающую плоть превращая удовольствие в нескончаемую агонию. И я сжимаюсь вокруг его пальца… слышу, как Захар хрипло стонет вместе со мной. Обессиленно роняю голову на постель с полуоткрытыми пьяными глазами. Так не бывает… разве это может быть настолько сладко?
Перевернул на спину, и я задохнулась, увидев его так близко, сидящим передо мной совершенно одетого, склоняется надо мной и снова едва касается губами моих губ.
— У тебя сладкие даже слезы, Лисичка…, - шепчет мне в губы, и я инстинктивно тянусь, чтобы впиться в его рот, но он подается назад, улыбаясь уголком рта. Впился ртом в мою шею, заставляя изогнуться. — ты везде сахарная. И ты невыносимо сладко кончаешь.
Облизывает мокрые губы, и краска заливает все мое лицо, хочу отвернуться, но Барский удерживает за щеки ладонью.
— Смотри на меня. Я сегодня буду долго и сильно наказывать тебя, Есения.
— Накажите, — тяжело дыша и все еще подрагивая всем тело.
— Не боишься?
— Боюсь…
Не улыбается, его глаза горят дикостью… как и всегда, когда он возбужден. Я уже знаю, что это означает этот страшный блеск и меня от него саму лихорадит. И от предвкушения вместе с неконтролируемым страхом дрожит все тело.
— Я буду нежен… пока, — накрывает мои губы своими, раздвигая их языком, придавливаясь к моему животу и я ощущаю его эрекцию низом живота. Впервые ощущаю мужской член настолько близко и мне кажется он огромный. Боже! Надо не думать об этом. Я не заметила, когда Захар расстегнул ширинку и теперь чувствовала жар его плоти своей. Судорожно вздыхая и впиваясь руками в простыню.