Девственниц среди учениц старших классов можно пересчитать по пальцам, включая меня. По ночам мы пробирались в мужские корпуса и могли сидеть там до утра, прячась под кроватями от воспитателя, а около пяти утра, подняв длинные юбки, бежали закоулками в женский корпус, падая на землю или в кусты, когда проезжает машина охраны для проверки территории. Я уже молчу о том сколько спиртного было выпито в стенах данного заведения. Но с виду все благопристойно. Утренние молитвы и вечерние, длинные юбки, закрытые кофты.
Однажды я ободрала все коленки, прячась от машины охраны и воспитателя. Нескольких девчонок поймали и выгнали из школы. Они были пьяны и два слова связать не могли. Меня пронесло. Пусть я и мечтала досадить Барскому и вытворить что-то эдакое, но мои амбиции были выше этого. Я хотела оставаться одной из лучших учениц с прекрасной репутацией. И вовсе не ради него, а ради себя.
Сторож с кладбища по ночам всегда спал перед маленьким включенным телевизором. Его пес, которого я прозвала Шариком, весело повилял хвостом, завидев нас и не издал ни звука. А то. Я мальчика исправно подкармливала все это время. И он бы скорее перегрыз глотку за меня, чем за своего хозяина. Тихо посмеиваясь мы прокрались мимо будки сторожа. Я вырвала руку из горячей ладони Барата и подкравшись на носочках взяла маркер с маленького столика, чтобы нарисовать старому Лукашу усы. На меня шикали, махали руками, но я все же это сделала и когда сторож фыркнул, бросила маркер ему на колени, и мы скрылись в кустах, хихикая и наблюдая, как он трет глаза и оглядывается по сторонам, а лихо закрученные черные усы дергаются вместе с его массивным носом и мясистыми губами. Он громко чихнул, переключил канал на своем телевизоре и снова захрапел.
Когда мы вышли с территории школы и наконец-то выбрались к дороге Барат вызвал такси, а мы с Агнешкой пошли в туалет снять с себя чопорные тряпки. Под ними были откровенные наряды для клуба. Мы красились перед маленьким зеркалом в туалете на заправке и Агнешка сокрушалась по поводу своего полного тела.
— Сучка ты, Сенька. Самая настоящая сучка. Худая гадина. Жрешь и не толстеешь. А я, блин, съем булку, и эта зараза тут же на боках откладывается. Как же это ужасно быть жирной.
Она склонилась к зеркалу и навела губы красной помадой, а я с завистью посмотрела на ее большую грудь и выпирающую под обтягивающими шортами сочную попу.
— Жирная. Скажешь тоже. У тебя такая грудь, что все мужики пялятся и слюни роняют… Мне б такую.
Агнешка посмотрела на меня и усмехнулась.
— Та ладно тебе. Жалуется она. Ты самая красивая девочка в школе. Мальчишки по ночам дрочат на тебя и мечтают о тебе. Ты отхватила самого крутого парня. Ты — звездаааа. Мне б твои волосы рыжие лисьи.
«Лисьи» сказала, и я Барского вспомнила, аж дрожь по телу прокатилась. Только он меня лисой называл. А волосы… ох, знала б она как я их всегда ненавидела, как мечтала, чтоб они вдруг стали другого цвета, как хотела все до единой веснушки извести. Как меня называли рыжей уродиной в детдоме. Но я никому не рассказывала о своем прошлом. Нет, не стеснялась. Я просто хотела быть для них другой. Я хотела стереть из памяти образ гадкой страшной мыши. Мне слишком понравилось быть красавицей. Я оказалась тщеславной. Во истину этот порок самый любимый у дьявола.
Когда вышли к нашим парням я увидела, как вытянулось лицо у Барата. Красивый он, особенная внешность. И визуально он мне очень нравится, да и тешит самолюбие, что такой парень на меня внимание обратил и не только обратил, а явно в меня влюблен. Но я сама… пусто у меня внутри по отношению к нему. Не о нем мои мысли, не о нем мои сны. И умом понимаю, что Барский проигрывает по всем параметрам. И возрастом, и внешностью. Но все равно мне он кажется красивее, для меня Барский как некая высота, до которой ни одному из парней никогда в моих глазах не долететь. И дело ведь вовсе не во внешности.
Здесь другое. Иногда есть такие мужчины, смотришь на них, понимаешь, что нет там ничего особенного, ничего такого сумасводящего и в тоже время начинаешь дрожать только от поворота головы, от взгляда из-под густых бровей, от властного голоса. И какая там красота… к черту ее. Тут нечто большее, нечто настолько умопомрачительное, на ментальном уровне, словно у этого мужчины невидимый манок и он все твое тело и разум вытягивает в струнку и заставляет трепетать от восхищения, от возбуждения, от самых горячих и грязных желаний. Почему? На это нет ни одного ответа.