— И как давно вы знакомы? — Альварес отпил сидр из большой кружки. Раздраженно отмахиваясь от официанта, прислуживающего за столом в дурацком цветном колпаке. Это была идея Нины — устроить костюмированную вечеринку… она привела в восторг Мати и саму Нину. Кара отказалась участвовать. Сам Альварес надел маску Бетмана и чувствовал себя по-идиотски… особенно глядя на Нину в костюме какой-то диснеевской принцессы в чертовом фартучке, гольфах до колен и пышным лифом.

— Золускаааа. Золускааа, — подсказал Мати, который последнее время выдавал все больше слов, — класивая.

Так и хотелось спросить, в какого именно попугая она нарядила своего жениха. Но оказалось, что он дровосек из Красной Шапочки.

— Давно, да, дарлинг?

Гребаный зануда. Скулы сводит от его сладости.

— Ниночка работала неподалеку от моей риэлтерской конторы, она разносила завтраки по офисам. Увидел ее в форме и потерял голову.

А она у тебя была? Она что не видит, насколько он тупой? Напыщенный? Ниночка, ручечки, писечка, сисечки. Представил, как Джонни нашептывает все это Нине на ухо, и чуть не застонал вслух. Бл***, ее не тошнит от него?

— А как вы познакомились со своей женой?

Как ни странно, но Джонни очаровал Каролину и отвешивал ей комплимент за комплиментом. Альваресу казалось, что у него самого на лбу мигает красным надпись «лох». Потому что белокожий засранец сидит и клеит обеих женщин перед носом у Арманда. Такая типичная рожа, как из журнала, канареечная футболка, обтянувшая перекачанные мышцы, массивные ноги, руки, которые невозможно прижать к телу, потому что их расперло в тренажерном зале.

— Джонни, у нас с Армандом была любовь с первого взгляда. Мы вместе снялись в рекламе и больше не расставались ни на секунду.

— Как романтично… С такой женщиной, как вы, я бы тоже не расстался никогда… Если бы у меня не было Ниночки, разумеется.

— А чем вы займетесь в Мадриде?

— Я не останусь здесь надолго. Приехал к Нине… вот, решил сделать ей предложение.

— Что сделать? — Альварес грубо прервал его.

— Предложение. Попросить ее стать моей женой.

— Ааа, вот как, и…что она ответила?

Бросил яростный взгляд на Нину. До боли в костях захотелось свернуть ей шею, а этого перекачанного вышвырнуть в окно на хер.

— Она еще не ответила, но вы и вообразить себе не можете, какая невероятная она женщина, какая горячая, страстная. А эта красота…удивительная.

Альварес ощутил, как раздуваются его ноздри и как сильно сжимаются кулаки. Ооо, он воображал. Даже больше — он ощутил на себе, какой она может быть. И теперь каждый день думал о ней. Без передышки. Его уносило от желания ощутить ее в своих объятиях снова. Льнущую к нему, стонущую, горячу, мокрую. Представил себе, как этот, сука, Джонни, лапает ее грудь, лезет своими пальцами-обрубками к ней в трусики, и сдавил нож. Еще секунда, и пройдется по этим культяпкам лезвием, отрежет к хренам собачьим. И тут же старательно пытается сгрести себя в кучу и взять в руки, но одного взгляда на эту мелкую ведьму, которая довольно улыбается и сплетает свои пальцы с пальцами этого…недоноска, как контроль тут же разбивается вдребезги. И у него возникает какое-то странное ощущение, что каждый раз, когда видит ее, думает о ней, в нем внутри происходит сражение, какая-то адская ядерная война, и он в ней не выигрывает, а каждый раз получает самый офигеннейший гол в ворота.

Какого черта это вообще начало приобретать такие масштабы? Один раз залез к ней под юбку и подергал пальцами внутри сочной, тесной дырочки и все, бл*? И на этом его заклинило? Они даже не трахались!

Ничего же не будет. Он же ей не нужен. Она вообще не смотрит на него. Сучка. Заглядывает в рот своему Джоннику. От ярости Альвареса трясло. Не перекрывало эту злость даже понимание того, что Нина устроила один из самых лучших праздников для Мати. Мальчик был счастлив, хлопал в ладоши, играл с шариками и подарками. Арманд никогда не видел его таким довольным.

— Я хотел спросить, может ли Нина в этот месяц, пока я в Мадриде, не ночевать дома?

Это была последняя капля. Альварес с треском положил вилку на тарелку.

— Послушайте, Джонник, то, что ты сидишь с нами за этим столом, не означает, что это семейный ужин. Ты…эммм…любовник нашей прислуги. И находишься здесь ввиду ее прекрасного отношения к моему сыну, как некий бонус. Так вот и оставайся этим приятным бонусом, и не становись досадным недоразумением.

— Ват?

Без парочки зубов это «Что?» звучало бы намного лучше.