— Да, отмечать будем дома. В связи с последним скандалом не желательно идти в публичное место.

— Что?

Кара обернулась и с ненавистью посмотрела на Арманда.

— Как это дома? За столом, как старые пердуны? С шариками и тортами? Серьезно? В ресторане можно было бы дать б папарацци увидеть мое отношение к ребенку и подарить Мати щенка!

— Мати может повести себя непредсказуемо и навредить тебе, Кара. — потом повернулся ко мне. — Так что ты хотела спросить?

— Я могу пригласить на праздник гостя?

— Какого гостя? — спросил, и густые, красивые брови приподнялись.

— Своего парня. Он недавно приехал из Нью-Йорка. Мы долго не виделись, а у меня нет выходных и…

— Пусть приходит. Еще на одного плебея больше. Какая разница. Скоро все слуги начнут сидеть за общим столом. Поеду к Сандре, пусть сменит мне прическу и займется моей кожей.

Каролина вышла из библиотеки, когда прошла мимо меня, запахло потом и вином, а у порога она неловко подвернула ногу, и я с трудом сдержалась, чтоб не усмехнуться. Все меняется. Все бренно. Когда-то я и вообразить не могла, что эта женщина, похожая на фарфоровую куклу, пахнущая самым дорогим ароматом, будет выглядеть как пугало и вонять словно заправский алкаш.

Как говорят… когда вода поднимается — рыбы едят муравьев, а когда опускается — муравьи едят рыб. Вода опустилась, Кара… и я сожру тебя, обглодаю до последней косточки.

Альварес смотрел на меня исподлобья и постукивал кончиками пальцев по столу. С инцидента на кухне мы больше не оставались наедине и практически не сталкивались. А когда это происходило, я вела себя максимально отчужденно. При этом не забывая по вечерам оставлять приоткрытую дверь в спальню и спать без одеяла, или выскакивать из ванной с мокрыми волосами, в одном полотенце совершенно «случайно», когда Альварес возвращался с работы, и тут же бежать к себе в комнату, чтобы демонстративно закрыть дверь на ключ… а потом все же оставить открытой на ночь.

— Когда мы заключали договор, ты сказала, что одинокая.

В его голосе слышались нотки раздражения.

— Так и было. Мой парень жил в другой стране. Он приехал ненадолго…

Парня пришлось искать целую неделю, перелопатив вип конторы с мальчиками для сопровождения, чтобы найти «своего» жениха.

— Выходных не будет. Эти дни у нас с Карой очень напряженные.

Отпил со стакана воду и перевел взгляд на монитор ноутбука.

— Мне не нужны выходные, только мои законные перерывы.

— Их тоже надо сократить.

— Почему?

Стукнул костяшками пальцев.

— Потому что Мати не с кем оставить.

— Его мама сейчас постоянно дома.

— Кара не в состоянии следить за Матео.

— По договору мне положено пять часов перерыва в сутки. Я хочу их получать в полной мере.

Вскинул голову и стиснул руку в кулак.

— И надолго он приезжает, твой… парень?

— Дня на три… мы очень долго не виделись… а я все это время не брала свои перерывы, не использовала их, и если бы вы были так добры..

— НЕТ! — рявкнул и ударил кулаком по столешнице. — Я сказал, сейчас не время. Разберись со своей личной жизнью, укладываясь в рамки договора. А сгоревшие часы не плюсуются — это тебе не предприятие. Все. Свободна.

Уставился в монитор и с яростью что-то отщелкал на клавиатуре. Поджал губы. Свои сочные, мягкие губы, которые терзали мой рот с такой яростью, что до сих пор в некоторых местах не зажили трещинки.

— Я…насчет…того, что произошло там… на кухне.

— И что там произошло? — переспросил, стараясь не смотреть на меня. Но я видела, что он нервничает.

— Я…я сожалею, что ударила вас…

Резко посмотрел на меня, и мгновенно пересохло в горле.

— Правда?

Карие глаза сверкнули.

— Да… просто мой парень…

Встал из-за стола, схватил меня под руку и выволок за дверь.

— Кажется, я сказал, чтоб ты убралась.

Шваркнул ею у меня перед носом, а потом внутри кабинета что-то упало и разбилось, а я триумфально поджала губы и щелкнула пальцами.

Вот так… Самая лучшая реакция из всех, что я могла получить. Он бесится. И это лишь самое начало.

Они сидели за столом рядом… Она и этот ее жених. Альварес до сих пор не понимал, какого хрена позволил привести в дом этого недоноска, который вставлял через слово английский сленг и явно считал себя остроумным.

Еще никогда им не овладевала такая мрачная, такая черная ревность. От одной мысли, что этот лощенный хлыщ, так похожий на коммивояжёра, протягивает к ней свои белые ручонки и лапает ее роскошные волосы. Кулаки зудели от едкого желания двинуть ему по морде, когда он говорил «май дарлинг» и глупо лыбился ей своими тонкими губешками из-под таких же тонких усов с претензией на оригинальность, а его канареечная футболка бесила похлеще красной тряпки.