«Когда мы встретимся? Ты обещала, что приедешь ко мне, Ви… Я сделал то, что ты просила. Он выбыл из игры надолго. Жду твоей платы»

«Я пока что очень занята. Но я скоро тебя вознагражу. Не сомневайся. Как и обещала. Я всегда сдерживаю свои обещания».

Стерла все сообщения, а потом удалила и сам контакт. К дому подъехала чья-то машина, и я бросилась к окну. На этот раз Альварес приехал сам. Без Каролины.

Он направлялся к себе, расстегивая на ходу рубашку, дергая надоевший до чертей галстук. Гребаный дресс код. Все, к черту. Все мысли о вытянувшемся лице Хуана, когда швырнул ему в лицо порванный договор, и о гибели Сантоса, поразившей своей нелепостью и шокирующей неожиданностью. Никогда не думал, что бывший друг — наркоман. Но каждый раз убеждаешься, что люди, которых вроде бы прекрасно знаешь, на самом деле оказываются еще большими незнакомцами, чем совершенно чужие.

— На хер пошел со своей сборной вместе. Засунь ее себе в задницу. Я не вернусь в Эспаньол.

— Ты что о себе возомнил?

Хуан стиснул бокал вина пальцами, унизанными перстнями. Его лицо скривилось от неожиданности.

— То, что тебе обломится нападающий.

— Ты собираешься меня бросить сейчас, когда я простил тебе все твои выходки? Когда я остался без замены?

— Да срал я на твои проблемы, как ты все это время срал на мои. Ищи себе нового нападающего. Покупай. Трать свое бабло, которое я приносил тебе годами, а ты думал, что какой-то наркоша заменит меня на поле… а он обдолбался и склеил ласты. Ты же сделал на него ставки… пусть вылазит из гроба и выполняет свою часть договора.

— Циничная тварь! Обратной дороги не будет! Если ты сейчас покинешь Эспаньол, ты не вернешься сюда никогда!

— Эспаньол будет последним местом, куда я бы вернулся. Я просто хотел, чтобы ты понял — я и только я решаю, где и за кого мне играть!

Оттолкнул Хуана и вышел из кабинета, выбрасывая по дороге обрывки договора и вытирая вспотевшие руки о полы пиджака.

Известие о смерти Сантоса ошарашило настолько, что ему до сих пор не верилось в его смерть. Отпечаталось в голове и било молотком по вискам. Жутко хотелось выпить и завернуть в привычное злачное место. Но от мысли о шлюхах свело судорогой скулы и от оскомины заболели зубы.

С тех пор, как эта маленькая черноволосая девчонка появилась в его доме, у него не стоял ни на кого. Даже на старательную Кару, которая была поопытней и искусней любой шлюхи, но каждый раз возилась с его эрекцией по часу. Встанет-упадет. Мог стать вялым даже внутри нее во время самых бешеных фрикций.

Прошел мимо кухни, а потом вернулся и заглянул в приоткрытую дверь — Нина что-то готовила возле плиты. На ней свободная футболка и короткие шорты. Она босая. И ее распущенные волосы достают вьющимися концами до самой поясницы. Ему показалось, что ничего более эротичного он никогда не видел. От зависти к волосам, которые скользят по ягодицам, свело скулы. Так бы и сгреб эти волосы в кулак. Хмм, почему-то думал, что волосы у нее ровные. А они вьющиеся совсем как у… НЕТ! Ни хера он о ней думать не станет! Хватит!

Следил, как Нина подходит к холодильнику, как достает молоко, наклоняясь к нижней полке, и шорты сильно обтягивают сочные полушария ягодиц. Ноги стройные, ровные, аккуратные. Представил, как они обхватывают его чресла, и чуть не застонал вслух. И вдруг Нина обернулась.

— Добрый вечер. Думала, вы уже не приедете.

Лямка ее майки соскользнула с округлого плечика. Быстро поправила. Смутилась. Черт, кто еще в наше время умеет смущаться, а он взгляд опустил на ее грудь, свободно колыхающуюся под хлопковой тканью с каким-то детским принтом с единорогами. Бл****, его вставляет от них похлеще, чем от крутого нижнего белья в кружевах и даже одежды горничной. Чертовые единороги расположились прямо над вершинками груди. Он бы заплатил пол-ляма за то, чтоб увидеть ее грудь обнажённой, и еще столько же, чтобы сдавить ее ладонями.

— Я проголодалась. Сейчас сделаю тост и уйду. Простите, что вышла на кухню. В правилах сказано…

— Тебя никто не прогоняет, — присел на краешек стола и засмотрелся на белую полоску от молока над ее верхней губой. Показал пальцем.

— Вытри, ты испачкалась в молоке.

Она не вытерла, а облизала своим розовым язычком, и член в штанах не просто дернулся, он встал с такой скоростью, что казалось штаны затрещат по швам.

— Где? Здесь?

— Да, здесь.

— Хотите, я и вам что-то приготовлю? Чай? Тост? Яичницу? Вы, наверное, проголодались?

А почему бы и нет. Он дьявольски голоден, при чем во всех смыслах. Просто зверски. Так и бы и сожрал… Ее. Вместе с этими проклятыми единорогами.

— Хочу, — получилось сдавленно и хрипло.

— Чего хотите?

Ее! Он адски хотел ее! Навязчиво и сильно.

Но вместо этого кивнул на молоко.