Посмотрел в ее глаза и понял – приговорила она. Ее затея, дело ее рук. И тетка промолчала. С ней тоже разговор состоялся.

– Как ты позволила?

– Законы для всех одинаковые! И чем твоя жена отличается от других членов семьи?

– ОНА! МОЯ! ЖЕНА! Вот чем! Я буду казнить ее, миловать! И пока меня нет, я приказываю не прикасаться к ней и пальцем!

– Мне приказываешь? – тонкие брови тети вздернулись вверх, и она подняла острый подбородок.

– Тебе приказываю! Не посмотрю на то, что ты мне родная, и отправлю отсюда! С сегодняшнего дня ТЫ! Слышишь меня? ТЫ! Ты будешь отвечать за то, чтобы Аллаену никто не трогал! Чтобы на нее не смотрели, не дышали, не чихали в ее сторону!

Тяжело дыша, смотрит на меня, но перечить не смеет. Очень хочет, ее аж разрывает, но не смеет и никогда не посмеет. Потому что я мужчина.

– С каких пор я должна присматривать за кем-то в этом доме?

– С сегодняшнего дня. Я больше не хочу бояться за нее и…

– Ты за нее боишься? Я не ослышалась?

Замер и стиснул челюсти. Сам не понял, как сказал это, а когда сказал, то понял – да, боюсь. Мне страшно, что ее не станет рядом со мной. Почему? У меня не было ответа на этот вопрос. Но от одной мысли, что кто-то причинит вред этой женщине, меня начинало раздирать на части.

– ОНА МОЯ! А то, что принадлежит мне, никто не смеет трогать!

– Не ты ли говорил, что она должна понести тяжкое наказание за грехи ее отца? Не ты ли говорил, что эта девка, что ты отомстишь ей и вывернешь ее наизнанку так же, как ее отец сделал с нашей семьей? А вместо этого ты привел ее в наш дом, женился на ней, а теперь нарушаешь законы нашей семьи и милуешь ее, когда она украла золото?

– ОНА НЕ ВОРОВАЛА! – уверенно рявкнул в лицо тети, и та отшатнулась.

– Откуда ты знаешь?

– Знаю. Она бы никогда не украла!

– Ты ее защищаешь! Ты…ты влюбился в нее, она заняла твое сердце! Вот почему ты заступаешься за нее! Ты впустил ее к себе в душу, сын! Ты дал ей властвовать над тобой!

– НЕТ! Нееет! – зарычал в лицо тете, – Она расплатится за все. Потом…позже. Когда я наиграюсь. Но только Я буду решать когда! Ясно?

– Мне все давно ясно. Я вижу, как ты на нее смотришь. Я слишком хорошо тебя знаю.

– Значит плохо знаешь.

Развернулся и вышел из ее комнаты, хлопнул дверью. Направился быстрыми шагами в комнату Аллаены. Когда нес ее на руках, она потеряла сознание. Врач осмотрел ее. Сказал, что потеря сознания связана со стрессом и сильным испугом.

Пока она спала, лежал и смотрел на нее. Впервые так близко и так долго. Потому что раньше трахал ее и уходил. А сейчас позволил себе остаться…Зачем? Не знаю. Мне так хотелось. Впервые остаться рядом с женщиной и не для того, чтобы ее отыметь. Еще ни разу я не был в такой близости с кем-то. Вот так в нескольких сантиметрах, чтобы видеть лицо, чтобы чувствовать дыхание.

У нее очень тонкие черты. Аккуратные, красивые. Вблизи мне казалось, что она еще красивее. Намного ослепительней, чем тогда, когда я увидел ее впервые рядом со своим сыном и оцепенел от внезапной вспышки. Не в голове. Нет. Вспыхнуло в грудной клетке. Загорелось с такой адской силой, что захотелось заорать…А сейчас, когда лежу рядом с ней. Я сам не знаю, что чувствую. Есть какое-то тянущее ощущение под ребрами. Оно сладко-болезненное. И я не знаю, нравится ли мне это ощущать. Оно становится все сильнее по мере того, как я рассматриваю ее ресницы, ее ровный нос, красиво очерченные губы, гордые брови такие же светлые, как и волосы.

Ее рот немного приоткрыт, и мне видны два белых ровных зуба…адски захотелось провести по ее губам языком. Не сильно, не вонзиться ей в рот, а именно провести по нижней губе. Я не мог подобрать слово…под понимание, как провести. Я не знал таких слов. Они напрочь отсутствовали в моем лексиконе.

Перед тем как прийти к ней и лечь рядом, я ходил смотреть камеры. Нет, не те, что все знали и удалили оттуда пленку, а другие, спрятанные в потайной комнате возле чердака и записывающие без ведома кого-либо из домашних.

Я точно знал, что она не воровала. Я мог бы ответить за ее невиновность лично и оказался прав. Золото подбросила горничная Лами. Кто ей приказал, я тоже знал хорошо. У меня еще будет разговор с Лами и очень серьезный. Еще одна такая выходка, и она сама останется без пальцев.

Когда проснулась, я вдруг понял, что хочу, чтобы у Аллаены всегда была со мной связь. Хочу, чтобы я мог позвонить ей, и она ответила мне, хочу видеть, где она и что делает.

А потом…потом я не смог вдохнуть, не смог выдохнуть. Ничерта не смог. Наверное, лучше бы она меня ударила. Наотмашь. Чем коснулась моего лица. Никто и никогда не прикасался ко мне вот так.