С каждым словом Ахмада моя бешеная, невыносимая боль только усиливалось, и я чувствовала, как меня поглощает тьма отчаяния и безысходности. Наверное умереть легче…умереть не так больно.

В тот момент мне казалось, что я никогда не смогу простить Ахмада за боль, которую он причинил мне, раскрыв правду таким образом. Но в то же время я понимала, что передо мной стоит человек, страдающий не меньше меня, и это делало мою боль ещё невыносимее.

Ахмад смотрел на меня с презрением, словно я была причиной всего зла в этом мире.

— Я знаю, что ребёнок не мой, — бросил он мне в лицо, слова звучали безжалостно и холодно. — Тест ДНК это подтвердил. Я понимаю твое горе…наверное поэтому ты до сих пор жива и с тебя не сняли кожу живьем.

Я на мгновение потеряла способность думать или реагировать. В моей голове была пустота, сердце замерло от шока. Но потом что-то во мне как будто прояснилось, вспыхнуло, и я подняла голову, встретив его взгляд.

— Значит, это не мой сын, — тихо произнесла я. — Это не он мертв. Потому что мой сын — так же и твой сын, Ахмад.

Ахмад застонал от отчаяния, заревел хрипло и громко, словно его собственные демоны рвались из нутра, раздирали ему глотку. Он повернулся ко мне, и прежде чем я успела осознать, что происходит, его рука с силой ударила меня по лицу.

— Ты дрянь, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Ты продолжаешь лгать, даже узнав о смерти сына… Лишь бы спасти свою шкуру.

Боль от удара была мгновенной, но боль в моём сердце была глубже и острее. Я не могла поверить, что человек, которого я когда-то любила, мог так поступить со мной.

— Я не лгу, — выдохнула, захлебываясь слезами, чувствуя, что в этот момент мне самой хочется разорвать его на части, вцепиться в него и орать пока не охрипну. — Я никогда не лгала тебе о нашем сыне.

Но Ахмад уже не слушал. В его глазах я видела только адскую ярость и разочарование. Это была не просто пропасть, между нами разверзлась целая вселенная. И больше мне не хотелось через нее перелететь…дотянуться до него, дозваться. Я осталась на своей стороне. Утопая в страданиях, разлагаясь от понимания, что это конец.

Ахмад стоял передо мной, огромный, бледный, с перекошенным лицом, его голос был жёстким и безжалостным.

— Как же я ненавижу тебя, смотрю и понимаю, что меня выкручивает от ненависти к тебе! — сказал он, и каждое слово было как удар ножом. — Ты к черту не сдалась в этом доме. Всё кончено. Убирайся, пошла на хрен, вон отсюда! Я больше видеть тебя здесь не хочу и не могу… к черту! Просто исчезни!

Слова Ахмада отзывались эхом в моём сердце, наполняя его холодом и отчаянием. Но внутри меня осталась последняя искорка надежды — надежда увидеть останки моего сына, чтобы хотя бы попрощаться с ним.

— Пожалуйста, привези мне останки сына, — попросила я, стараясь сохранить спокойствие, глотая слезы, хотя внутри всё кричало от боли. — Сделай это для меня…Умоляю. Это моя последняя просьба.

Ахмад на мгновение замер, его взгляд смягчился, но лишь на мгновение.

— Хорошо, — ответил он наконец. — Я сделаю это. Останки доставят тебе куда скажешь. Но только не в этот дом. Здесь ты не останешься! Мне воняет тобой на каждом углу! Просто исчезни из моей жизни!

Его слова были окончательным приговором для моих надежд на возможное примирение. Да я и сама больше ничего не хотела… я медленно умирала…Я хотела быть зарытой в землю вместе с моим ребенком. А еще я понимала, что после всего, что произошло, мне действительно не оставалось ничего, кроме как собрать свои вещи и уйти.

Больше мне здесь делать нечего… Моё сердце было наполнено черным, беспроглядным горем от потери сына и болью от предательства человека, которого я когда-то любила. Ахмад смотрел на меня с некой затаённой болью в глазах, словно ему самому было тяжело, но в этот момент мне было уже все равно.

— Я дам тебе денег, — сказал он властно. — Ты не уйдёшь босая и голая… Это по моей вине ты вообще когда-то здесь оказалась. Я обеспечу тебе безбедное существования, но я больше никогда не хочу тебя видеть. Появишься — и я откручу тебе голову!

— Скорее разгрызу себе вены, чем снова появлюсь…

Побледнел, стискивая челюсти, но ничего не ответил. В его руках появился конверт, который он протянул мне.

— Вот, здесь карточка. Я открыл счёт на твоё имя, и там будет достаточно денег, чтобы ты ни в чем не нуждалась.

Я не могла взять конверт. Слёзы затуманили мне глаза, и я рыдала, не в силах остановиться. Всё внутри меня отвергало этот жест, как бы щедр он ни был. Казалось, будто Ахмад пытается искупить деньгами то, что не подлежит искуплению. Как будто он просто хочет отделаться от меня своими подачками. И это самое страшное, что он мог сделать. Не дожидаясь моей реакции, Ахмад положил конверт на стол.

— Я хочу, чтобы до утра тебя не было в доме, — произнёс он, и в его голосе прозвучала угроза.