— Я не смогла полюбить ребенка от нелюбимого мужчины, — призналась она мне, её голос дрожал от эмоций. — Это моя вина… Всё своё зло я срывала на малыше. Но да, Исе будет лучше с тобой. Я это знаю. Может быть, и это меня злило. Ребенок полюбил тебя, я это видела, а у нас с ним никогда не ладилось. Я ненавидела Самира… терпеть его не могу и сейчас. Этот брак для меня стал кошмаром, как и этот ребенок.

Её слова звучали как приговор собственным материнским чувствам. С трудом веря в происходящее, я смотрела, как она протягивает мне Ису, его маленькие руки тянулись ко мне, а глаза сверкали доверием и такой любовью, что у меня сердце сжалось.

— Я придумаю, что сказать… Никто не подумает, что ребенок исчез вместе с тобой, — продолжила Азиза, словно пытаясь убедить и меня, и себя в правильности своего решения. Когда я протянула ей конверт с карточкой, Азиза решительно отказалась его принять.

— Деньги пригодятся тебе и ребенку, — сказала она, и в её голосе звучала решимость. — Ты сможешь обеспечить ему достойное будущее. Это лучшее, что я могу для него сделать. И…прости меня. Ненавидеть тяжело и больно…

— И ты меня прости!

Принимая Ису на руки, я почувствовала, как в моей душе зажигается новая искра надежды. С этим маленьким существом, нуждающимся в защите и любви, я знала, что моя жизнь изменится навсегда. Мы вместе растворимся в неизвестности, оставив позади боль и адские разочарования.

Я смогу. У меня есть ради кого жить, ради кого держаться.

Выйдя из комнаты Азизы, я не оглядывалась назад. Передо мной было будущее — неопределённое, но полное надежды. Я понимала, что путь будет нелёгким, но в моих руках был маленький Иса, и ради него я была готова на всё. Когда Азиза окликнула меня, я обернулась, не веря своим ушам.

— Вика! Подожди, я проведу тебя, — сказала она. — Спрячь ребенка под одеждой, а мой троюродный брат отвезет тебя в город.

Я не знала, что и думать. В голове всё крутилось, сердце бешено билось и я запрещала себе думать об Ахмаде. Я поплачу потом. Не сейчас…позже, когда мы с мальчиком будем в безопасности. Но благодарность переполняла меня.

Я пожала руку Азизе, и она провела меня через черный ход к просторному гаражу. Через несколько минут после того, как она позвонила кому-то, появился невысокий плотный мужчина лет сорока. Он взял у меня сумку и аккуратно поставил её в машину.

— Ты не попрощаешься с сыном? — неожиданно для себя спросила я Азизу. Она отрицательно покачала головой.

— Это теперь не мой сын, а твой. Забирай и быстрее уезжай, — сказала она с твердостью в голосе, которая не допускала возражений. Убеждая и себя и меня. Но я не нуждалась в ее убеждениях, я знала чего хочу — это схватить малыша и как можно быстрее бежать отсюда пока она не передумала. Азиза продолжила:

— А я позабочусь, чтобы никто не узнал, и Ибрагим будет молчать.

Её слова были полны решимости, и я поняла, что она действительно сделает всё, чтобы обезопасить нас. Я села в машину, прижимая к себе малыша, пытаясь укрыть его от посторонних глаз.

Отчаянный взгляд Азизы был последним, что я запомнила перед тем, как машина тронулась с места. Я была полна смешанных чувств — благодарности за её неожиданную помощь, боли за потерянное прошлое и надежды на новое будущее, которое начиналось прямо сейчас, с этого побега в неизвестность.

Ахмад сам прогнал меня. Значит это и есть конец. Пусть так…я выживу, я начну жизнь сначала. Я и мой малыш. Он теперь мой. Мой Сашенька…который вернулся ко мне. Я верю, что это он, его душа…они ведь даже возраста одинакового.

Пока машина ехала, я качала малыша на руках, тихонько напевая ему колыбельную. Мелодия, когда-то успокаивавшая меня саму в детстве, теперь была для него — тихий и ласковый звук моего голоса медленно убаюкивал его, и вскоре он заснул, его нежное дыхание стало ровным и спокойным.

Мы приехали к гостинице возле аэропорта, где я планировала переночевать, а утром взять билеты и улететь домой… В квартиру, которая осталась мне от мамы. Моя любимая, маленькая мама ушла из жизни, мама, с которой я так и не попрощалась, чью могилу так и не увидела, она ушла, оставив мне в наследство лишь стены, наполненные воспоминаниями о нашей совместной жизни. Эти стены, когда-то свидетели нашего счастья и горя, теперь станут прибежищем для нас с малышом.

В той квартире, где каждый уголок наполнен эхом прошлого, где каждая фотография на стене рассказывает свою историю, я надеялась найти утешение и начать новую главу нашей жизни. Там, среди давно знакомых вещей, окружённая памятью о маме, я верила, что мы с Сашей сможем найти счастье.

Мы справимся. От одной мысли, что я переступлю порог своей старой квартиры, где прошло мое детство, казалась мне символом возрождения и надежды, несмотря на все потери и испытания, которые пришлось пережить.

Дикий крик, прорезавший ночную тишину, вырвал Самиду из глубокого сна. Не успела она прийти в себя, как уже услышала топот ног и смятенные голоса слуг, мчащихся по коридору.