— Самир последнее время был дерганым. Жаловался на отношения с Азизой. Вполне могу допустить, что он сорвался с катушек.

— Все может быть, мой лев. Все может быть. Какая ужасная смерть…

— Его похоронят с почестями.

— Я в этом не сомневаюсь, сынок. Пойду поговорю с Азизой.

— Не обвиняй ее…я видел эти синяки и…

— Мы просто поговорим. Не беспокойся. Тебе есть о чем волноваться.

Как истинный серый кардинал этого дома, Самида приняла командование ситуацией. Она строго велела всем слугам покинуть комнату, оставив её одну с Азизой, чьи руки всё ещё были испачканы кровью. Слуги, зная своё место и боясь её гнева, быстро послушались и оставили их наедине. Самида закрыла дверь и, обернувшись к Азизе, властно спросила:

— Что ты натворила, девочка?

Азиза, едва сдерживая рыдания, пыталась избежать её пронизывающего взгляда.

— Я… я ничего не…

— Не ври мне! — громко перебила её Самида, и её голос прозвучал так резко, что Азиза вздрогнула.

— Я вижу кровь, Азиза. Я вижу твои синяки. И я слышала твои крики. Пятна на твоем горле…пальцы Самира намного больше! Где Иса? Где ребёнок? Отвечай! Иначе ты пожалеешь, что родилась на свет. Я с тебя шкуру сниму живьем! Я тебя отвезу в самый вонючий притон и превращу в самую грязную шваль!

Азиза, пойманная врасплох и подавленная страхом перед этой могущественной женщиной, еле слышно прошептала:

— Вика… Вика забрала его.

Самида устремила на неё свой проницательный взгляд.

— И почему, спрашивается, Вика решила забрать ребёнка? Что ты сделала, чтобы она пришла к такому решению? Как ты позволила?

Азиза замялась, почувствовав, как угроза в голосе Самиды нарастает.

— Я… я не могла его полюбить. Он… он был Самира, которого я ненавижу. Я… я не знаю, что делать.

— Не знаешь? Или просто не хочешь признавать свою вину? — Самида ступила ближе, её глаза сузились до узких щелей. — Ты позволила Вике уйти с ребенком, потому что ты сама не хотела его. Говори правду, Азиза! Ты отдала ребенка! Ты сама его ей отдала!

И изо всех сил ударила Азизу по лицу. Азиза, уже не в силах сдерживать давление Самиды, взорвалась признанием:

— Да! Да, я не хотела его! Я не могла смотреть на него. Почему я должна была растить ребенка Самира от другой женщины?… И да, я была рада, когда Вика предложила забрать его. Я не знала, что делать, я… я была в отчаянии! А Самир…он все понял! Он угрожал мне! Он хотел все рассказать вам и… я испугалась я… я не знаю как так вышло!

Самида на мгновение отступила, её глаза отразили в себе глубину разочарования.

— Ты слаба, Азиза. Ты позволила своему горю и злобе превратить тебя в чудовище, способное отказаться от ребенка, отдать его суке, которая отобрала у тебя любимого, влезла в нашу семью! — сказала Самида холодно.

Она привыкла держать всё под контролем, и её разочарование в Азизе было столь же глубоким, сколь и её дикое презрение. Мелкая тварь посмела испортить ее планы, посмела все перевернуть. И отдала Вике…отдала ребенка именно Вике, черт бы ее разодрал! Азиза вздрогнула под её взглядом, и её губы дрогнули.

— Я знаю, что я сделала ужасное… Но я не могла, я просто не могла, — пролепетала она, и её голос был полон муки и отчаяния.

Самида отвернулась, пытаясь скрыть своё возмущение.

— Ты сделала свой выбор, Азиза. И теперь ты должна жить с последствиями. Если Вика сможет дать ему лучшую жизнь, пусть так и будет, — произнесла она, но в голосе Самиды сквозило нечто большее, чем просто согласие с решением Азизы. Это было признание того, что некоторые решения выходят за рамки её власти. И теперь…теперь придется избавляться от тупых овец, которые все испортили и знали слишком много. — Я позабочусь, чтобы этот скандал не вышел за пределы этого дома, — продолжила Самида, обернувшись к Азизе. — И если кто-то задаст вопросы, ты опять скажешь, что Иса утонул. Ты поняла?

Азиза кивнула, её глаза были полны слёз, но в них также читалась благодарность за то, что Самида взяла на себя решение этой деликатной проблемы. Она знала, что Самида способна на многое, чтобы сохранить репутацию дома ибн Беев, и в её способности решать такие вопросы Азиза не сомневалась.

***

Самида вышла на балкон, её взгляд скользил по двору, где в ужасе и смятении опять носились слуги. Крики и голоса перекликались в утреннем легком тумане, создавая хаос и неразбериху. Из дома вынесли тело, скрытое под покрывалом, и хотя Самида не видела лица, она знала, чьё это было тело. Рахим тихо подошёл к ней, и его голос был едва слышен на фоне суматохи.

— Ночью Азиза повесилась в своей комнате, госпожа, — сказал он, и его слова были прозвучали очень отчетливо, как будто по слогам.