Алена смотрит на меня с такой решимостью в глазах, что я понимаю: следующие её слова изменят всё.

— Если в тебе есть хоть капля совести, Вика, ты уйдёшь из этого дома. Подумай хоть раз не только о себе, но и обо мне, — говорит она медленно, каждое слово вгрызается в мою душу. — Я люблю Ахмада и не собираюсь тебе его отдавать. Я, в отличие от тебя, верна ему.

Я делаю шаг к Алене, пытаясь что-то объяснить, возможно, найти утешение в объятиях сестры, как в детстве. Но она отталкивает меня, и я останавливаюсь, потрясённая её реакцией.

— Убирайся! Ты не имеешь права разрушать мою жизнь! Ты никто! Ты шлюха, которая спала не понятно с кем и забеременела не понятно от кого! Зачем ты пришла? Ты все испортила! Убирайся! — кричит она, и её голос полон отчаяния и ярости.

— Я не могу уехать, пока Ахмад не найдет моего сына, — отвечаю я, чувствуя, как мои собственные слова звучат слабо и безнадёжно. Моё сердце разрывается от боли, но я не могу позволить себе уйти, не зная, что стало с моим ребёнком. — И я думала о тебе больше чем ты можешь себе представить…я оказалась рядом с Ахмадом только потому что думала о тебе и о маме.

— Если ты думала обо мне, то ты должна уйти. Оставить в покое моего мужа! Ищи своего сына сама!

— Это и Ахмада сын и я никуда не уйду, пока он не найдет его. Твоего племянника, Алена! Алена смотрит на меня с смесью ненависти и разочарования.

— Если ты отнимешь у меня Ахмада я прокляну тебя! — произносит она, и её слова звучат как приговор. Затем она резко разворачивается и уходит, оставляя меня одну с моим отчаянием.

Я опускаюсь на край кровати, чувствуя, как слёзы выжигают мне глаза, как я задыхаюсь от них. Разговор с Аленой показал, насколько глубоко мы обе заблудились в этом лабиринте чувств, обвинений и обид.

Мне кажется, что я потеряла не только Ахмада, но теперь и сестру, которую так любила. Но у меня нет выбора, кроме как остаться и бороться за своего сына, даже если это значит продолжать разрушать отношения с теми, кого я люблю.

Ухаживая за младенцем Азизы, я находила в этом занятии странное утешение. Малыш не знает о сложностях взрослой жизни, о проблемах и переживаниях, которые заполонили мою душу. Глядя на его безмятежное личико, я забываю обо всем, хотя бы на время.

Иногда мне кажется, что маленький Иса послан мне в утешение, чтобы я не сошла с ума от мыслей о сыне. Я нежно держу его на руках, качая в такт колыбельной, которую когда-то пела моя мама.

— Спи, мой маленький, звёзды уже на небе, — напеваю я ему, и его глаза медленно закрываются, а я любуюсь его черными ресничками, бровками, нежной кожей и тонкими вьющимися волосиками. Такой красивый совсем как ангелочек. Иногда, когда я рассказываю ему сказки, он смотрит на меня своими большими, любопытными глазами, словно пытаясь понять каждое слово.

— В далёком царстве, в тридевятом государстве… — начинаю я, и его взгляд становится вдумчивым, будто он понимает, что я ему рассказываю. Смотрит улыбается своим сладким ротиком с двумя нижними зубками. Когда наступает время укладывать его спать, я осторожно кладу его в кроватку. Он иногда протягивает ко мне свои маленькие ручки, и моё сердце наполняется теплом. Я нежно беру его ручки в свои, целую их и шепчу:

— Спокойной ночи, малыш. Звёзды будут охранять твой сон.

С каждым днём я всё сильнее привязываюсь к этому младенцу. Его невинность и доверие напоминают мне о том, что в мире ещё осталось добро и чистота. Эти моменты, проведённые вместе, становятся для меня оазисом спокойствия в бурном море моих переживаний. Он не заменяет моего сына, но дарит мне надежду, что однажды я снова смогу обнять своего ребёнка так же, как обнимаю этого малыша.

Каждый день, проведённый с Исой, становился для меня всё более особенным. Я заботилась о нём, как о собственном ребёнке, и каждый новый синяк на его теле вызывал у меня беспокойство.

Я утешала себя мыслью, что это всего лишь следы его неуклюжих попыток ползать или стоять, что он просто ударился о кроватку или об игрушки.

Но однажды произошло нечто, что словно разодрало мне сердце на куски.

Я была в коридоре, когда услышала громкий плач младенца из комнаты Азизы. Я подошла к двери и замерла от ужаса: я увидела, как Азиза ударила малыша, схватила за ручки и швырнула его в кроватку. Я не могла поверить своим глазам. Вбежав в комнату, я крикнула:

— Что ты делаешь?! — Азиза обернулась ко мне с яростью в глазах.

— Убирайся отсюда! Это не твоё дело! — закричала она на меня. Но я не могла просто уйти и оставить ребенка в опасности. Он так сильно кричал, так заливался плачем.

— Ты что, ненормальная? Как ты могла ударить младенца? Что ты за мать! Он же такой маленький! — вырвалось у меня, и я сделала шаг к кроватке, чтобы схватить и утешить кричащего ребёнка. От его плача я сходила с ума, у меня кажется сердце раскалывалось.