Мы стояли так, лицом к лицу, наполненные напряжением комната казалась слишком маленькой для всего, что между нами накопилось за эти месяцы. Я знала, что мне предстоит сделать выбор, и этот выбор может изменить всё.
– Как любой приговренный я имею право на последнее желание…
– Не морочь мне голову! Я все равно убью тебя!
– Непременно! Посмотри кое-что и можешь убивать!
Когда Шакал прошел мимо меня к телевизору и видеомагнитофону, моё сердце замерло в предчувствии нового оборота. Я стояла неподвижно, пистолет опустился вниз, пока он что-то включал на экране. Внезапно экран ожил, и я увидела лицо, которое мгновенно перехватило моё дыхание – это было лицо Виктора-Шопена, моего любимого, отца моего сына.
Лицо на экране было изуродовано: обезображенное, окровавленное, опухшее. Я подавила крик, руки дрожали, когда я пыталась понять, как это возможно. Откуда у Шакала эти снимки…внизу дата и в этот момент Шопен уже был мертвым. Затем изображение сменилось, показывая того же человека уже в бинтах, с трубкой, выходящей из-под повязки на горле, что указывало на операцию на горле. Врач что-то говорил за кадром, касался пальцами в перчатках, объяснял. Но я ничего не слышала. Я смотрела на экран и меня всю трясло как в лихорадке.
Следующее изображение показывало, как врач медленно снимает бинты, и под ними появлялось знакомое лицо Шакала – но его глаза были ярко-голубыми, как у Шопена. Я почувствовала, как кровь стынет в жилах. Я медленно обернулась к Шакалу, который стоял уже рядом со мной. Он медленно снял контактные линзы, и я увидела перед собой те самые родные, голубые глаза, которые так долго искала и по которым так тосковала.
Мир вокруг начал кружиться, и я почувствовала, как ноги подкашиваются и я падаю…все картинки дежа вю, все эти знакомые жесты, мимика вдруг проскользнули перед глазами. Все мои опасения, страхи, и болезненные воспоминания слились в один момент ошеломляющего откровения. "Этого… не может быть," – прошептала я, чувствуя, как сознание покидает меня. В последнем мгновении перед тем, как мир погрузился в темноту, я видела, как Шакал, или Шопен, смотрит на меня с выражением глубокой боли и адской тоски…
В следующую секунду я потеряла сознание.
Глава 26
Сознание вернулось ко мне медленно, как будто сквозь толщу воды. Я чувствовала, как холодные капли падают на мое лицо, а легкие удары по щекам заставляли меня открывать глаза. Мир вокруг был расплывчатым и нечетким, но постепенно очертания комнаты начали обретать форму.
– Маленькая… узнала… наконец-то узнала, – шептал Шакал-Шопен, его голос звучал одновременно с триумфом и все же исполненным грусти. Он сидел передо мной на корточках, его глаза были полны сложных эмоций, в которых переплетались облегчение и страх.
Слезы начали беспрерывно течь по моим щекам, когда вся тяжесть произошедшего обрушилась на меня. Я не могла сформулировать мысли, не могла понять, как все это было возможно. Но одно я знала точно – передо мной был Шопен, человек, которого я любила и оплакивала, считая погибшим. Я узнала его…эти глаза…если бы я увидела их раньше…если бы…
Неожиданно для себя, я бросилась к нему, обняла его как можно крепче. Мое тело содрогалось от рыданий, а руки инстинктивно обвили его широкие плечи. Шопен отреагировал мгновенно, его ладони с силой обвили меня, прижимая к себе так, что захрустели кости.
На мгновение мир остановился, его дыхание колыхало мои волосы, и каждый его вздох говорил о том, что он здесь, настоящий. Он меня обнимает…Боже… как я могла? Как я была такой слепой…Как мне дальше жить с этим? Я хотела его убить!
– Почему? – смогла я выдавить сквозь слезы. – Как это всё… Как ты мог…?
Он отстранился, чтобы взглянуть мне в глаза, его лицо было так близко, что я могла видеть каждую линию, каждый шрам, который рассказывал свою историю боли и выживания.
На мгновение его голубые глаза мерцали слезами, и в этом взгляде я увидела не только человека, которого считала мертвым, но и того, кто прошел через невообразимые испытания, чтобы вернуться ко мне. Вернуться к той…что возненавидела его с первого взгляда.
Шопен смотрел на меня с пронзительной серьезностью, словно взвешивая каждое слово.
– Личность Шакала, это… это был персонаж, которого я создал давно для защиты от врагов. Чтобы они не могли навредить нам с тобой, Лиза.
Его голос был мягок, но в нем прозвучали нотки горечи. Он вздохнул, уставившись в пустоту, прежде чем продолжить.
– А потом… потом я узнал от Креста, что ты, как он выразился, 'последняя тварь, бросившая своего ребенка'. Что ты променяла его на деньги, которые потом у тебя украли на вокзале. Продала нашего сына Таньке…сучке, которая была виновата в покушении. Уверен она о нем знала, потому что все это устроил ее отец.
Но ты…блядь, я не ожидал, что ты окажешься такой же мразью.
Шопен покачал головой, его взгляд потемнел от разочарования.