Я не знала, как мне жить дальше с этой вечным ужасом и одиночеством. Мир вокруг меня казался жестоким и безразличным, и я ощущала себя слишком слабой, чтобы с ним бороться. Ничего у меня не получится… я не верну сыночка, я не избавлюсь от монстра-мужа. В тот момент я почувствовала себя полностью разрушенной, не зная, найду ли когда-нибудь в себе силы встать и продолжить жить. Скоро он вернется…чтобы наказать, чтобы изувечить меня и пользовать как последнюю подзаборную тварь.

Вечер после смерти Креста превратила мою душу в пустыню. Я лежала глядя в темноту, пока тишина моей комнаты не стала почти осязаемой. Я ждала, когда придет мой мучитель. Я чувствовала, как каждый удар сердца напоминал мне о безжизненном теле Креста, оставленном в том мрачном офисе. С каждым часом становилось всё яснее: если я продолжу бездействовать, то рано или поздно стану следующей жертвой Шакала. Моя жизнь и жизнь моего сына висели на волоске.

Ближе к полуночи я нашла в себе силы встать. В зеркале на меня смотрела усталая, но решительная женщина. "Достаточно," – прошептала я своему отражению. Необходимо было действовать, и я знала, что должна это сделать сейчас, пока страх не парализовал мою волю окончательно.

Мой план был отчаянным, но я видела в нём единственный шанс на спасение. Я знала, что Шакал всегда носит с собой пистолет – холодный и смертоносный. Если мне удастся его украсть, я смогу обезопасить себя. Нет…не так. Я убью этого ублюдка и сбегу. А потом…потом я придумаю как забрать моего мальчика.

Каждый шаг по старинному деревянному полу казался громким эхом в тишине дома. Я оглядывалась через плечо, словно ожидая, что Шакал внезапно появится из-за угла.

Шакал обычно оставлял пистолет в своем кабинете, когда приходил домой – на верхней полке за книгами, место, о котором знала только я. Мои руки дрожали, когда я подбирала ключи к его кабинету, которые он забыл на кухонном столе.

Я осторожно повернула ручку двери, благодаря небесам за то, что она не скрипнула. Тихо вошла в комнату, мое сердце колотилось так сильно, что я боялась, его можно было услышать через закрытые двери. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать.

Внутри кабинета царила полумрак, и я осторожно направилась к месту, где Шакал обычно оставлял свой пистолет. Я отодвинула несколько книг на верхней полке, и мои пальцы наткнулись на холодный металл. Мои руки дрожали, когда я брала пистолет. Вес оружия в моих руках был увесистым, но в то же время ужасающим.

Стрелять я умела. Шопен научил меня. Я быстро спрятала его внутри своего плотно прилегающего кардигана, чувствуя, как ствол охлаждает мою кожу. Сегодня я убью своего палача и сбегу из этого проклятого дома. А еще я унесу из сейфа деньги этого чудовища.

«Да, Шопен…теперь я буду убийцей и воровкой. Такой потенциал ты видел во мне?»

Покидая кабинет, я старалась контролировать своё дыхание и шаги, чтобы они были как можно тише. Каждый звук в доме казался сигналом тревоги, каждый прохладный сквозняк – предвестием беды. Когда я наконец закрыла за собой дверь кабинета, мне показалось, что я отделалась от огромного груза. Вернувшись в свою комнату, я спрятала пистолет в карман и села на край кровати, пытаясь успокоить бьющееся как сумасшедшее сердце.

Сейчас, имея оружие, я чувствовала себя властелином своей судьбы, но вместе с тем я понимала, что настоящие испытания ещё только начинаются.

Он приехал. Я слышала, как скрипнули покрышки во дворе. Слышала его голос. Как он поднимается по лестнице.

Когда Шакал вошёл в комнату, я стояла у окна, обращённая спиной к двери. Я услышала звук его шагов, тяжёлый и уверенный, и моё сердце забилось в предчувствии того, что должно было произойти. Повернувшись к нему, я направила пистолет прямо ему в грудь. Он остановился, его глаза широко раскрылись от удивления и недоумения.

– Я ненавижу тебя, – вырвалось у меня сквозь стиснутые зубы. Голос дрожал, но в каждом слове звучала решимость. – Я хочу видеть тебя мёртвым, Шакал. Ты разрушил мою жизнь. Ты превратил ее в ад! Я хочу, чтобы ты сдох! Сегодня! Сейчас!

Его лицо изменилось, стало холодным и жестким.

– Ты не сделаешь этого, Лиза, – сказал он тихо, но его голос был полон вызова. – ты трусиха. Ты даже сына своего забрать не смогла, а убить человека…

Мои руки дрожали, удерживая пистолет. Эмоциональное напряжение нарастало, словно тугие струны, готовые в любой момент перерваться. С каждой секундой моё дыхание становилось всё более рваным, и я чувствовала, как страх и ярость борются внутри. В этот момент я осознавала весь ужас своего положения, но также и то, что это может быть единственный шанс изменить всё.

– Ты никогда не уважал меня, ты завел себе игрушку, домашнюю собачку, – продолжала я, стараясь удержать голос уверенным. – Ты использовал меня, в своих жестоких сексуальных играх. Но это конец. Я больше не буду твоей пешкой. И сегодня наказан будешь ты…а точнее казнен! Не смей ко мне приближаться! Я выстрелю!

Шакал медленно поднял руки в знак того, что не собирается нападать, его взгляд не отрывался от пистолета.