– Я понимаю, что произошло много всего… Я понимаю твоё разочарование и ненависть, но… мне некуда идти.

Мои слова вырывались наружу с трудом, каждое из них казалось борьбой за выживание…борьбой за сына…попыткой, шансом. Я больше не та гордая Лиза. Я мать… и я влюбленная женщина, которая сейчас теряет все, что имеет смысл в ее жизни.

– И я… я все еще чувствую к тебе… мне все еще не безразлично, что с тобой будет. Виктор…

В моей голове хаотично метались мысли о том, что он может просто отвергнуть меня, закрыть дверь перед моим лицом и оставить разбираться с моей болью и одиночеством самой.

Шопен продолжал молчать, а его молчание было громче любых слов. Он смотрел на меня с таким выражением, которое я не могла разгадать. Это молчание растягивалось, и каждая секунда казалась вечностью.

– Я не знаю, что мне делать, – прошептала я, чувствуя, как слезы наполняют мои глаза. – Я потеряла все, и я… я просто не знаю, как жить дальше без тебя, без нашего сына, без… без того дома, который мы могли бы построить вместе. Без НАС…

Мои слова повисли в воздухе, наполненном тяжелой атмосферой разбитых надежд и разочарований. Я ждала его ответа, готовя себя к худшему, но надеясь на любовь, которая может быть, еще жила в его сердце.

Шопен стоял, глядя на меня с выражением, в котором читалась глубокая боль и разочарование. Его голос был сдержанным, но каждое слово ударяло по мне, как холодный дождь.

– Лиза, ты использовала меня, дважды – начал он тихо. – Ты использовала меня для достижения своих целей. И теперь, когда ты получила все, что хотела – свободу от меня, от ребенка, деньги – мне действительно нечего тебе предложить. Ничего не осталось. Ты все сожгла…Говорят женщина чувствует любимого сердцем. Ни хренааа…У тебя просто его нет. Ты не почувствовала, не увидела, не узнала. Даже когда я брал тебя…Заставляя бесноваться, сходить с ума от ревности к самому себе, от ярости, от одиночества.

Я молча слушала его, чувствуя, как моё сердце сжимается от боли. Я хотела возразить, сказать, что не все так, как кажется ему, что мои чувства были настоящими, но слова застревали в горле.

– Я дам тебе деньги, – продолжил он, его глаза теперь смотрели не на меня, а сквозь меня, как будто я стала для него лишь тенью прошлого. – Я обеспечу всё необходимое для того, чтобы ты могла начать новую жизнь. Ты будешь свободна, Лиза. Свободна от меня, от всех этих игр и манипуляций.

Шопен сделал шаг назад, его лицо оставалось непроницаемым.

– Это твой шанс начать всё с чистого листа. Найди себе место, где ты сможешь жить без страха. Сына ты будешь видеть. Я обещаю. Но не воспитывать!

Я пыталась глотнуть ком в горле, мои глаза были полны слез.

– И это всё? Просто так, конец всему? – мой голос дрожал.

– Да, Лиза, это всё, – Шопен повернулся к двери, его фигура казалась размытой через слёзы, которые заполнили мои глаза.

– Мы оба заслуживаем начать заново. И я надеюсь, ты найдёшь то, что ищешь.

Смотря ему вслед, я ощущала, как внутри меня что-то окончательно разрушается.

Мои размышления были внезапно прерваны грохотом ломающегося стекла. Сердце замерло в ужасе, когда в дом с оглушительным шумом ворвались вооружённые люди. Они были одеты в тёмные костюмы, их лица скрыты масками.

– Это за Татьяну! – крикнул один из них, начиная безумный погром. Вазы, зеркала, статуэтки – всё, что попадалось под руку, разлеталось на куски. – За Георгия! Камня на камне не оставить!

Я пыталась найти укрытие, спотыкаясь о разбросанные обломки мебели, сердце колотилось в такт с каждым новым ударом, который они наносили по дому. В моей голове крутилась только одна мысль – где Шопен, не убили ли его. И где ребенок если его забрали у Татьяны?

Внезапно один из нападавших обнаружил меня. "Вот она!" – его голос прозвучал хрипло. Я почувствовала, как меня буквально прижимают к стене, холодный ствол пистолета упёрся в моё горло.

– Шопен поплатится за все свои игры, а ты с ним! – прошипел он, прицеливаясь.

Казалось, что время замерло. Я закрыла глаза, ожидая худшего, когда вдруг раздались новые крики и звуки борьбы. В последний момент в дверь ворвался Шопен с охраной. Началась перестрелка.

– Лиза! На пол! Ползи к двери! – закричал он. Но я сползла по стене, меня оглушило выстрелами.

Шопен подбежал ко мне, его лицо было перекошено от беспокойства.

– Ты в порядке? – его голос дрожал, когда он осматривал меня ища какие-то раны.

– Да…а ты? Ты в порядке?

Он крепко обнял меня, и в этот момент я почувствовала, как млеет все мое тело, как внутри разливается тепло.

– Я сейчас выведу тебя отсюда. Иди за мной.