В ночи, когда музыка становится едва слышной, я часто лежу без сна, погруженная в свои мысли. Я вспоминаю свою прошлую жизнь, которую я когда-то имела, и мечтаю о дне, когда смогу снова обрести свободу. Но с каждым днем эти мечты становятся все более туманными и недостижимыми. Я понятия не имею что будет дальше и что эта Тварь…теперь она не Телка, теперь она Тварь. Что она придумала для меня.

Я знаю, что мне нужно оставаться сильной, но в этой комнате, в этом заточении, моя сила воли испытывается как никогда раньше. Я пыталась. Честно пыталась что-то придумать. Я пробовала соблазнить охранника. У меня даже начало получаться, он клевал даже не смотря на мою беременность. Но Тварь заметила. Она кажется следила за мной лично днями и ночами. Охранника заменили на неразговорчивого здоровяка, который даже не смотрел в мою сторону.

В один из дней, когда меня вывезли в частную клинику для очередной проверки и УЗИ, мне показалось, что это моя возможность. В кабинете врача, ожидая своей очереди, я внимательно оглядывала окружающую обстановку, ища шанс на побег.

В кабинете было довольно большое окно, и оно казалось моим единственным выходом. Мой пульс участился при мысли о побеге, о свободе, которая казалась такой близкой. Когда врач отвернулся, чтобы записать что-то в моем медицинском досье, я решилась.

Быстро поднявшись с кресла, я подбежала к окну и попыталась его открыть. Но прежде чем я успела что-либо сделать, один из охранников, который всегда следовал за мной, схватил меня за руку. Его хватка была железной.

– Куда ты собралась? – грубо спросил он, в его голосе звучало раздражение.

Я попыталась вырваться, но он был слишком силен. Мое сердце бешено колотилось, и я чувствовала, как слезы накатывают на глаза от безысходности.

Возвращаясь обратно в дом Татьяны, я была охвачена отчаянием. Тварь встретила меня в своем кабинете, ее взгляд был холодным и безжалостным.

– Ты думала, что можешь убежать? Реально? Вот так по-идиотски вылезти в окно? – ее голос был жестоким. – Ты должна понять, Лиза, что нет никакого спасения для тебя. Если ты еще раз попытаешься убежать, я обещаю, что последствия будут гораздо хуже. Ты знаешь…

Она подошла ко мне вплотную и схватила меня за подбородок.

– А ведь в завещании твоего любовника не сказано каким именно должен быть его наследник. Я могу приказать избить тебя, и черт знает кто у тебя родится. Возможно инвалид. Я отправлю его в интернат для уродцев, и ты никогда его не найдешь. Не играй со мной! Не вреди себе и своему ублюдку, которого ты нагуляла с моим мужем! Не зли меня!

Я стояла перед ней, чувствуя, как мой дух начинает крушиться, я начинаю ломаться на куски. Я знала, что она не шутила. Ее угроза была реальной. В этот момент я поняла, что мои шансы на побег становятся все более и более невозможными.

Меня снова закрыли в моей темной комнате, и я осталась одна со своими мыслями и страхами. Теперь я знала, что каждый мой шаг будет строго контролироваться, и что мне придется найти другой путь к свободе. Или опустить руки…ради малыша.

С тех пор, как моя попытка побега потерпела неудачу, врач стал приезжать ко мне домой для осмотра. Он всегда был с медсестрой, которая брала у меня анализы. Я чувствовала себя как на приеме, но без права выбора и свободы.

Татьяна не скрывала своего триумфа. Каждый раз, когда она заходила ко мне, ее лицо светилось удовлетворением.

– Лиза, я так довольна твоим состоянием. Твой ребенок совершенно здоров и прекрасно набирает вес, – говорила она, ее голос звучал ласково, но в каждом слове я чувствовала ее холодную расчетливость. – все вокруг считают его моим. Мне идет беременность. Так все говорят.

Я опустила взгляд и заметила ее накладной живот, который она поглаживала обеими руками.

– Сука! – прошипела я, а она засмеялась мне в лицо.

– Ну вот. Теперь твоя очередь кусать губы до крови и шептать «сука». Я думала, что буду одинока в этом всегда. Но я уступила место тебе, Лиза.

Однажды, сидя рядом со мной, Татьяна начала перебирать имена для мальчиков.

– Я думаю, я назову его Георгием, в честь моего отца, – сказала она, улыбаясь при этом. – Шопен терпеть не мог моего папу, так что это будет отличным «подарочком» для покойного супруга. Георгий Викторович. Прекрасно не правда ли? Можешь не отвечать. Мне плевать на твое мнение! И, да, твое молчание мне нравится намного больше. Молчи.

Я сидела, охваченная чувством бессилия и горечи. Слышать, как Тварь планирует будущее моего ребенка, было невыносимо. Меня буквально разрывало изнутри при мысли о том, что мой ребенок будет жить с ней и называть ее матерью.

Каждый день в этой комнате становился для меня испытанием. Я старалась держаться ради своего малыша, но мои силы иссякали. Я чувствовала, как моё сопротивление ослабевает под тяжестью моего положения и угроз этой твари. А что помешает ей исполнить их? Что помешает искалечить малыша? Издеваться над ним?

Но ведь она выдает беременность за свою. А значит люди будут знать, что она родила…значит она не сможет навредить ребенку.