С отчаянием продолжала свой путь по городу, обходя рестораны, кабаки и клубы в поисках работы пианистки. Мне казалось, что моя музыка, мой талант могли бы стать моим спасением, но реальность была совсем иной. Шопен ошибался. Никому на хрен не нужны мои золотые руки. Разве что дрочить каким-то старым хмырям за копейки.

В каждом нормальном заведении, где я останавливалась, мне отказывали. Но что было еще хуже, так это предложения, которые я получала взамен. В одном из клубов мне предложили стать стриптизершей. Менеджер с издевкой сказал, что у меня "есть все данные для этого". Я быстро покинула это место, чувствуя, как меня трясет от ярости.

В другом заведении мне предложили обслуживать клиентов за десять долларов в час. Я едва сдерживала слезы, выходя оттуда. Суки! Как будто мне можно предложить только это!

В третьем месте мне предложили танцевать приватные танцы., а потом прыгать голой задницей на коленях у мужиков и если те захотят минет или секс я ни в чем не отказываю. Менеджер ухмыльнулся, говоря, что это "легкий заработок для красивой девушки". Я послала его на хер, чувствуя, как внутри меня что-то ломается.

Я искала работу пианистки, надеясь найти хоть какое-то утешение в музыке, любовь к которой прививал мне Шопен, но мир, казалось, отвернулся от меня. Никому и нигде не нужна была пианистка. Все, что мне предлагали – это стать шлюхой. Даже не официанткой. И не уборщицей. Шлюхой!

Я чувствовала себя униженной и разбитой. Мои ноги несли меня по улицам города, но мое сердце превращалось в камень от отчаяния и унижения. С каждым отказом и каждым унизительным предложением я все больше теряла надежду найти спасение в музыке.

В конце концов, я оказалась сидя на уличной лавочке, глядя в пустоту. Вокруг меня кипела жизнь, люди спешили по своим делам, смеялись и разговаривали, но я чувствовала себя совершенно одинокой в этом мире. Сломанной на куски.

Очередная ночь на вокзале, на лавке. От голода сводит желудок, я не чувствую пальцев ног, мои руки покраснели от мороза. Я не ела уже четыре дня. Какой-то парень не доел бутерброд и выкинул в мусорку, и я, к своему стыду, залезла туда и жадно доела. Потом рыдала в туалете, чувствуя себя ничтожеством.

Сидя в вонючем помещении, но возле батареи я ничего не видела опухшими от слез глазами. Я опустилась так низко, так пала, что кажется подняться отсюда уже нет возможности.

Как же я сейчас ненавидела Телку. Меня трясло от ненависти и ярости, меня от нее слепило. Она победила. Она оставила меня ни с чем. Она отобрала у меня все, что было дорого. И наверное мечтала, что я сдохну в подворотне.

Я шла в туалет на вокзале, чтобы умыться и немного привести себя в порядок. Не терять человеческое лицо, не превратиться в мусор…но моментами настолько хотелось погрузиться в свою боль и в отчаяние, что мне казалось я даже не могу и не хочу увидеть рассвет. А потом заставляла себя подняться и продолжать быть человеком. Сушить свое нижнее белье на батарее в туалете, умываться там же, смочив туалетную бумагу водой и протирая ею зубы. Иногда дрожа от холода, я обмывалась мокрой бумагой, а потом куталась в свою грязную одежду и грелась возле батареи. Но в тот вечер, когда я подошла к входу в туалет, мой путь преградили несколько парней.

– Эй, сучка, за ночлег в нашем месте принято платить! – сказал один из них, ухмыляясь и пошел на меня. У него во рту золотой зуб, на глаза надвинута кепка. Я сначала не поняла, о чем он, но потом до меня дошло. Эта банда крышует вокзал. Я зашла на их территорию.

– Я… я ночевала только один раз. Я уйду, ладно? – попыталась я вести с ними диалог, чувствуя, как страх начинает расползаться по моему телу. Их слишком много. От них воняет перегаром и дешевыми сигаретами.

Ублюдки только нагло смеялись и продолжали наступать на меня, прижимая в угол. Один из них потянул меня за волосы, а другой дернул за платье. Я была в ужасе, понимая, что они могут со мной сделать.

– Давай деньги, сучка!

– У меня нет! – всхлипнула я, лихорадочно оглядываясь.

– Значит расплатишься своими дырками. Давай становись на колени и открывай рот.

– Я заплачу!

– Конечно заплатишь! Я первый ее трахну!

Моё сердце колотилось как сумасшедшее, и я начала кричать:

– Помогите! Пожалуйста, помогите мне!

Но люди, проходящие мимо, лишь бросали на нас взгляд и быстро шли дальше. Никто не остановился, чтобы помочь.

Я чувствовала себя совершенно беспомощной, на грани бездны. Если они тронут меня я уже не встану с колен, я провалюсь по самое дно. Мой разум был охвачен паникой, и я не знала, что мне делать.

– Давай, соска! Может мы тебя простим если хорошо отработаешь!

– А она молоденькая!

– Потом отдадим Стеклянному. У него в гадюшнике как раз свежатины не хватает.