В одну из ночей, когда я стояла в библиотеке, моё внимание привлекла старинная картина. Я приблизилась к ней, и моё сердце забилось в предвкушении. Сдвинув картину, я увидела металлическую дверцу сейфа. Мои руки дрожали, когда я пыталась подобрать код. Что он мог там указать? Что? Несколько раз попробовала, но не подошло. Я замера глядя на цифры и буквы. Потом набрала дату когда Шопен подобрал меня…Сейф открылся, и я увидела стопки денег. Сердце ушло в пятки от облегчения и радости. Эти деньги были моим билетом к свободе, к жизни с моим ребенком.

Я осторожно пересчитала деньги, складывая их в сумку. Мой план был прост – в ближайшее время мы уйдем отсюда, и Татьяна никогда нас не найдет. Уеду как можно дальше, сменю имя, куплю документы. С такими бабками и не то сделать можно. Я не знала, куда мы поедем, но в моем сердце была только одна цель – быть вместе с моим ребенком, навсегда.

В то утро я бродила по дому, пытаясь убить время и отвлечься от бесконечных мыслей, которые хаотично прыгали, цеплялись друг за друга. Но всё изменилось, когда я проходила мимо кабинета Татьяны. Дверь была приоткрыта, и я услышала ее голос. Она говорила по телефону, и то, что я услышала, заставило меня замереть, похолодеть всем телом.

– Мне пришлось заключить договор с этой…тварью, с его шлюхой, – говорила Татьяна, и в ее голосе чувствовалась ненависть, от которой меня передернуло. – Если бы я этого не сделала, я могла бы потерять всё. Шопен завещал все свое состояние их ребенку, папа. А твой адвокат болтливый ублюдок! Да! Мама знала!

Моё сердце пропустило несколько ударов. Все эти месяцы, вся забота и внимание, которые оказывала мне Татьяна якобы из-за ребенка Шопена, вдруг обрели другой смысл. Она действовала не потому что так охрененно любила Шопена, хрена с два. Сучка просто хотела все заполучить себе. Так вот что она скрывала. Ребенок наследник всего состояния Шопена…А я, какая же я идиотка! Я подписала договор! Надо бежать отсюда и как можно быстрее!

Мне стало трудно дышать, я опиралась на стену, пытаясь собрать свои мысли.

– Я должна действовать осторожно, – продолжала Татьяна. – Если шавка узнает о завещании, она может попытаться изменить условия нашего соглашения. Мы не можем этого допустить. Поверь, папа, это нужно не только мне!

Я отошла от двери, чувствуя, как меня охватывает яростью, адской ненависть и волнением. Пока что я ничего не смогу сделать. Но мне хватит и тех денег, что у меня есть сейчас. Но потом, когда малыш подрастет он может претендовать на наследство да и она не сможет ничем распоряжаться…А вот если усыновит ребенка, то она просто лишит его всего, что завещал отец.

Теперь я понимала, почему Татьяна так настаивала на заключении договора. Она боялась потерять наследство Шопена, которое теперь принадлежало моему ребенку. Я должна как можно скорее удрать. И я придумаю как это сделать. Ни хрена она не получит! А за шавку…она ответит. Позже. Обязательно!

С того момента, как я нашла деньги Шопена, моя жизнь превратилась в гонку со временем. Я знала, что Татьяна не остановится ни перед чем, чтобы получить то, что хочет. Мне нужно было действовать быстро и осторожно. Чтобы хитрая сука ничего не заподозрила.

Мой план был прост: я должна была сбежать ночью, когда в доме царит тишина, а охранники менее бдительны. Я заметила, что один из охранников всегда уходит на перерыв в определенное время ночью, оставляя свою зону менее охраняемой. Это был мой шанс.

Я наблюдала за ним, анализировала, записывала все его часы работы, время перерыва. В эти промежутки я бегала к ограде. На задней части кирпичи шатались и я каждый день отдирала по две три штуки, потом складывала обратно. В сарае я нашла инструменты и стащила кое-что. Мне нужно было проделать дыру, чтобы выбраться наружу. Собаки меня знали и постоянно крутились рядом, виляя хвостами. Приходилось приносить им вкусняшки. Ну и без команды они бы не набросились. Шопен нанимал кинологов, чтобы занимались с животными. У него все и всегда было просчитано. Когда дыра была готова я решила, что тянуть не нужно. Бежать и как можно быстрее.

Я тщательно собрала вещи – только самое необходимое. Документы, немного одежды, и, конечно же, деньги Шопена. Я спрятала их в небольшой рюкзак, который не привлекал внимания.

Ночью, когда часы показывали два часа, я тихо вышла из своей комнаты, накинув рюкзак на спину. Мое сердце колотилось от волнения и страха. Я осторожно спустилась по лестнице, постоянно оглядываясь на случай, если кто-то окажется поблизости.

Когда я достигла первого этажа, я медленно подошла к окну, которое, как я знала, иногда оставали открытым. К моему облегчению, оно было не заперто. Я осторожно распахнула его и выглянула наружу. Все было тихо.

Я пролезла через окно, приземлившись на мягкую траву. Затем быстро, но тихо пробралась через сад к забору. Пока шла думала о том как ночью проберусь через лесопосадку, а потом сразу на самый первый автобус.

Мне нужно было уехать как можно дальше, пока Татьяна и ее люди не поняли, что я сбежала.