Ответа, конечно, не было. Его тело оставалось таким же неподвижным, как и раньше. Но эти показатели… Я почувствовала, как холодный страх охватывает меня.

Дверь палаты резко распахнулась, и внутрь вбежал врач в сопровождении нескольких медсестер. Их лица были серьезными, даже напряженными. Они быстро подошли к мониторам, проверяя данные, и начали что-то говорить между собой, но я не могла понять их слов. Мне казалось, что мир снова застыл, растянулся в какой-то нереальной медлительности.

— Что происходит?!! — спросила я, вставая с места. Мой голос сорвался, превратившись в почти крик. — Что с ним?

Врач взглянул на меня, но в его глазах не было ни надежды, ни успокоения. Только холодный профессионализм, смешанный с сочувствием.

— Вам нужно отойти, — сказал он, но его тон уже подтверждал худшее. — Началась полиорганная недостаточность. Его организм не справляется.

Я пошатнулась, будто получила удар в живот.

— Что это значит? — спросила я, но знала ответ еще до того, как он заговорил.

— Это значит, что все его органы отказывают один за другим, — проговорил врач. Он подошел поближе к мониторам, просмотрел цифры и покачал головой. — Сердце, почки, легкие… Все. Это агония. Мы делаем все возможное, но…

Он замолчал, оставив слова, которые я боялась услышать, висеть в воздухе.

— Но он умирает? — прошептала я. Мой голос был таким тихим, что я сама едва его услышала.

Врач посмотрел на меня так, как смотрят, когда хотят быть честными, но боятся сломать человека.

— Да. Нам очень жаль.

Весь мир остановился. Я почувствовала, как ноги подкашиваются, и упала обратно на стул. Мой мозг отказывался принимать эти слова. Это не может быть правдой. Нет, неправда. Это просто… Это просто еще один кризисный момент, он пройдет. Игорь всегда был сильным, он преодолеет это. Он должен преодолеть. Но ничто в лицах врача и медсестер не давало мне этой надежды. Они уже знали то, чего я не могла принять: это конец.

— Нет… Нет, вы не понимаете, — сказала я, поднявшись. В моем голосе появился истерический оттенок. — Вы должны что-то сделать. Вы должны спасти его!

— Мы делаем все возможное, — мягко ответил врач, но его слова казались пустыми.

"Иногда смерть приходит не внезапно. А потом уходит, шаг за шагом, оставляя нас жить с её эхом."

Я стояла у окна, уткнувшись лбом в холодное стекло, чувствуя, как оно вытягивает из меня последние крупицы тепла. Это была не та холодная прохлада, которая приносит облегчение — это был ледяной вакуум, который забирал все, что еще оставалось живого внутри. Я смотрела на серое небо, на капли дождя, стекающие по окну, и думала о том, как это похоже на мою жизнь. Все рушилось. Все разлеталось на куски, как стекло, которое вот-вот разобьется.

Игорь… Он здесь, но его больше нет. Его тело лежит в больничной палате, подключенное к аппаратам, которые словно за него дышат, словно за него живут. Но он… его больше не было в этом мире. Это сказали врачи. Они не сказали это сразу, нет. Они продержали меня в неопределенности, оставив крошечную, едва уловимую искру надежды — ту самую надежду, которая лишь потом станет самой жестокой насмешкой.

Снаружи дождь не прекращался. Внутри меня бушевала буря — боль, отчаяние, страх. Все перемешалось в одну бесконечную черную дыру. Я боялась выйти в коридор, боялась встретить этих врачей с их холодными, непроницаемыми лицами. Боялась услышать от них снова: "Извините, но надежды больше нет". Но хуже всего был тот момент, когда врач вошел в палату снова. Я услышала шаги, почувствовала его присутствие, но не вернулась. Я знала, что сейчас скажут. Это было неизбежно, как ночь после захода солнца.

— Инна… — мягкий, спокойный голос врача пробил тишину, как крик, разрывающий уши. — Нам нужно поговорить.

Я не ответила. Просто сжала губы и продолжала смотреть в окно. Может, если я притворюсь, что ничего не слышу, они уйдут. Может, если я не вернусь к нему, он поймет, что я не готова… не готова к тому, что будет дальше.

Но доктор не ушел. Он сделал еще шаг ближе, потом еще один. Я чувствовала его настойчивость, его неумолимость, как холодный поток воздуха, пробивающийся через закрытые окна.

— Инна, — повторил он, более настойчиво. — Нам нужно обсудить донорство.

Это слово ударило меня, как ледяной комок в лицо. Что они имели в виду? Что они хотят от него, от моего мужа, от моего Игоря?

Я развернулась резко, будто кто-то выдернул меня из другого мира.

— Что? — мой голос был хриплым, будто я не разговаривала целую вечность.

Доктор посмотрел на меня с мягким пониманием, но его глаза выдавали решимость, которую я ненавидела. Он не пришел сюда с добрыми вестями.