После рождения Сашика я лежала в постели, осторожно прижимая его к себе. Валя сидела рядом и не отрывала от нас глаз. Она выглядела уставшей, но ее взгляд светился теплом и любовью. Ее редкая улыбка сейчас была моей лучшей наградой. Мы с ней прошли через так много, что эти несколько часов покоя казались почти чудом.

— Знаешь, мам, — вдруг сказала Валя, ее голос был тихим, почти нерешительным, — я всегда боялась, что после всего… после того, что случилось с папой, у нас ничего не получится. Что мы не сможем жить дальше. Но теперь, когда я смотрю на него, — она кивнула на Александра, — я чувствую, что мы сможем.

Ее слова проникли прямо в мое сердце. Я посмотрела на нее, на ее глаза, которые теперь казались взрослее, чем я бы хотела. Она пережила слишком много для своих лет. Ее детство закончилось раньше, чем должно было бы, но сейчас я видела в ней женщину, сильную и смелую, которая была готова бороться вместе со мной.

— Мы уже сможем, доченька, — ответила я, осторожно протягивая руку к ее щеке, чтобы погладить ее. — Ради тебя. Ради него. И ради нас самих.

Валя немного улыбнулась и осторожно положила свою руку поверх моей. В ее взгляде было что-то такое, чего я раньше не видела — доверие. Она не всегда была рядом в это непростое время, и я понимала, почему. Ее тянуло к ее жизни, ее мечтам, но сейчас я чувствовала, что мы нашли какую-то общую почву. Мы больше не были только матерью и дочерью, между нами возникло нечто большее — партнерство, общая сила.

— Он совсем маленький, а уже такой серьезный, — пошутила Валя, наклонившись ближе, чтобы увидеть Александра.

Я улыбнулась. Ее слова звучали легко, почти беззаботно, но во мне они вызывали что-то совсем другое. Александр и в самом деле казался мне необычным. Его крошечные пальчики едва заметно сжимали мою пижаму, его дыхание было ровным и теплым. В нем было столько жизни, что я начала верить, что эта жизнь сможет изменить и нас с Валей. Может, он станет той светлой нитью, которая вытянет нас из нашей темноты.

— У него уже сильный характер, — добавила я, вспоминая, как трудно было заставить себя снова стать мамой, дать себе этот второй шанс.

Валя замолчала, но я видела, как она задумалась. Ее глаза скользили с меня на брата, и в них появлялось выражение какого-то тихого, но стойкого решительного чувства.

— Мы справимся, мам, — сказала она после долгой паузы, глядя мне прямо в глаза, — И с ним, и со… всем остальным.

Я поняла, что она имеет в виду. Два младенца. Две разные жизни, которые теперь зависят от нас. Мой сын и сын Игоря и Кати. Казалось бы, это должно было быть сложнее, чем я могла выдержать. Но в этот момент, глядя на Александра и на Валю, я почувствовала, что она права.

Мы справимся. И Аня с Осей в восторге у каждой по "живому" пупсу. Бегают, суетятся, заботятся. Мои девочки всех приняли. А иначе и быть не могло. Они же мои.

Прошло пять лет. Столько времени ушло, чтобы начать дышать свободнее, чтобы перестать бояться каждой минуты без него. Но рана так и не затянулась до конца, как бы я ни старалась. Я научилась скрывать ее, научилась жить с болью. Но забыть? Нет. Я все еще помнила его голос, его руки, его силуэт в дверях. Помнила каждое мгновение до тех последних минут, до того, как его увезли в операционную, и он ушел навсегда.

Я выехала на трассу с детьми в машине, направляясь в село к матери Игоря. Она переехала туда сразу после его смерти, не смогла больше жить в городе, где все напоминало о сыне. Валя сидела рядом, смотрела в окно, а младшие девочки и мальчики спали на заднем сиденье. Мне пришлось покупать большую машину. С долгами мы разобрались у нас были доказательства, что подпись Игоря на самом деле подделали. Нам вернули бизнес моего мужа и я начала понемногу сама им заниматься. И у меня получилось… я действительно справилась.

Погода была жаркая, воздух раскалялся, как в июльском аду, и, несмотря на включенный кондиционер, мне казалось, что жара проникает прямо под кожу. Я думала о том, как нас примет свекровь, как проведем этот день. Последние годы я часто навещала ее с детьми. Она сильно постарела после смерти Игоря, глаза потускнели, осанка стала сутулой, но каждый раз мне казалось, что, несмотря на ее печаль, она нашла свое тихое место в мире.

Внезапно что-то глухо щелкнуло под машиной, руль дернулся влево, и я едва удержала машину на трассе. Сердце подскочило к горлу, в голове промелькнула мысль — "пробило колесо". Машину резко занесло, и я съехала на обочину. Колеса скрипнули, зарывшись в песок, и машина остановилась.

— Мама, что случилось? — спросила Валя, встревоженно повернувшись ко мне.

— Все в порядке, просто колесо, — я выдохнула, пытаясь вернуть себе контроль. — Нужно его заменить.

Я вышла из машины, осматривая ее. Правое переднее колесо было спущено. Мы оказались посреди безлюдной трассы, вокруг не было ни одной машины. Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, как давно в последний раз меняла колесо самостоятельно. Все, что мне нужно было — это домкрат и запаска.