— Я сделал это ради тебя, — прошептал он. — Я пытался спасти то, что у нас осталось.

Эти слова ударили меня сильнее любого крика. Я замерла, чувствуя, как мир вокруг рушится. И в самом деле, что я могла сейчас сказать? Все это время я думала, что Игорь просто предал меня. Но если… если он действительно пытался все исправить?

— Но ты разрушил нас, Игорь. Даже если ты хотел спасти что-то… ты разрушил все, что у нас было.

***

Я стояла у окна, сжимая пальцами холодный подоконник, словно это могло удержать меня на поверхности, не позволив утонуть в водовороте мыслей. В комнате стоял удушливый запах его одеколона, тот самый, который когда-то сводил меня с ума. Теперь же каждый вдох был словно удушающий удар. Игорь стоял за спиной, и я чувствовала его взгляд, как ожог. Все, что было сказано за последние минуты, повисло в воздухе, отравляя его.

Я обернулась. Он стоял так близко, что мне пришлось поднять глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. Эти глаза… когда-то они были моим домом, моим убежищем, но сейчас… сейчас они были полны боли и раскаяния, которые я не могла принять.

— Ты не понимаешь, Инна, — его голос был тихим, но наполненным отчаянием. — Я не знаю, как жить без тебя. Все это… вся эта чертова жизнь без тебя — она бессмысленна.

Его слова словно ножом разрезали воздух. Я старалась держать дистанцию, не поддаваться эмоциям, но внутри меня что-то с треском ломалось. Любовь к нему, такая же яркая и жестокая, как много лет назад, вспыхнула снова, пожирая мои принципы, мое желание держаться. Я ненавидела себя за это, за то, что его прикосновения все еще могли пробудить во мне женщину, а не только израненную мать и измученную жену.

Я не успела опомниться, как его руки обвили мою талию, притянули ближе. Его дыхание обжигало мою шею, губы коснулись кожи, вызывая по телу дрожь, которую я не могла подавить.

— Не надо, Игорь… — я слабо возразила, но голос предал меня, стал слишком мягким, слишком тихим.

Он слышал мое "не надо", но все равно продолжал. Его губы скользнули по моему плечу, руки напряглись, сжимая меня сильнее, словно он боялся, что я убегу. И я хотела убежать. Хотела кричать, чтобы он остановился, но вместо этого мои собственные руки предали меня. Я обвила его шею, прижалась к нему, забыв обо всем на мгновение — обо всей боли, предательстве, долгах, даже о Кате. В этот момент был только он.

Мы слились в поцелуе, полном гнева, боли и страсти, словно пытались уничтожить друг друга, стереть все, что было между нами, и возродиться заново. Это не было нежностью — это было отчаянное желание сломать эту стену между нами хотя бы на мгновение.

Он поднял меня на руки, и я почувствовала, как моя спина коснулась прохладной стены. Я уткнулась лицом ему в шею, вцепившись пальцами в его волосы, как будто если отпущу, все исчезнет. Каждый его поцелуй был как удар, как наказание за все наши ошибки. Но я не могла остановиться. Я не могла перестать хотеть его, даже если это разрывало меня изнутри. И все же я оттолкнула его.

— Игорь, — я произнесла хрипло, не глядя на него. Он посмотрел на меня, снова протянул руку, чтобы коснуться моего плеча, но я отстранилась. — Это не изменит ничего. Ты не можешь просто вернуться в мою жизнь вот так.

Он замер, а я резко отошла от него, застегивая блузку. Сердце билось слишком быстро, а воздух казался разреженным.

— Что? — его голос прозвучал сдавленно, и я услышала, как он тоже поправил штаны.

Я обернулась и посмотрела на него с болью, которой он, кажется, все еще не понимал.

— Ты должен уйти, Игорь. Ты должен уйти сейчас.

— Но… ребенок… — он подошел ближе, но я сделала шаг назад.

— Я помогу тебе с ребенком, — мой голос стал тверже, хотя внутри все дрожало. — Я помогу, потому что не могу бросить его. Но тебя я больше не хочу видеть. Ты должен уйти.

Он остановился, не веря в то, что слышит. Я видела это в его глазах. Он думал, что все можно исправить, что это был наш шанс. Но для меня все закончилось.

— Убирайся, Игорь, — я прошептала, почти рыдая от собственного решения, от того, как сильно я хотела этого, но в то же время ненавидела себя за слабость.

Он еще несколько секунд смотрел на меня, а потом, не сказав больше ни слова, начал собираться. Просто я не верила ему. Все эти байки и сказочки про Катю, про то какая она тварь. Я больше не верила этому человеку. И больше никогда не смогу поверить.

"Он был её болью, её слабостью, её тишиной… и, несмотря ни на что, её частью."

Мы ехали в абсолютной тишине, но вокруг меня все кричало. Моя собственная голова была набита голосами, мыслями, догадками. Сердце в груди билось так, будто его кто-то закрывал тяжелой дверью. Каждый раз, когда я пыталась выдохнуть, в голове сразу же всплывала мысль: "Что еще я не знаю? Что еще скрывается за этой чертовщиной?"