Наконец, я не выдержала. Развернувшись на каблуках, я поднялась наверх, к нему. Он смотрел вдаль, но я видела в его профиле ту знакомую тоску, которую он всегда пытался скрыть.

— Ты этого хотел? — я почти прошипела, и мой голос был полон гнева. — Хотел разрушить все? Видел, как Артем ушел? Доволен собой?

Он медленно повернулся ко мне. В его взгляде не было торжества, но и сожаления я не увидела.

— Я не заставлял его уходить, Инна, — его голос был ровным, спокойным. — Это был его выбор.

— Его выбор? — я горько улыбнулась, чувствуя, как в груди поднимается злость. — Ты просто пришел сюда, разрушил все, что я пыталась построить. И теперь хочешь сказать, что ты ни к чему не причастен?

Игорь потушил сигарету об балконную ограду и медленно подошел ко мне. Его взгляд был пристальным, почти гипнотическим, и я не могла отвести глаз.

— Я никогда не говорил, что хочу, чтобы ты была с ним, — его голос был тихим, но я слышала в нем что-то, от чего мое сердце замерло. — Все, чего я хочу, — это чтобы ты была со мной.

Эти слова ударили в меня, я даже пошатнулась. Я отступила назад, чувствуя, что теряю контроль. Я больше не могла сдерживать свои эмоции.

— С тобой? — я вздрогнула, моя грудь поднялась от глубокого вдоха. — Ты хочешь, чтобы я вернулась к тебе? После всего, что ты сделал? После Кати? После того, как ты разрушил нашу жизнь? Ты серьезно считаешь, что это возможно?

Игорь подошел ближе, его рука осторожно коснулась моего плеча. Я почувствовала, как в моей груди поднялась волна возмущения и желания одновременно. Это прикосновение, которое было таким знакомым и таким опасным для меня.

— Я знаю, что все разрушил, — его голос стал ниже, словно он не хотел, чтобы кто-то, кроме меня, услышал его слова. — Но ты знаешь, что я люблю тебя. Ты знаешь, что всегда любил только тебя. Катя… — он замолчал, его глаза опустились. — Катя была ошибкой. Большой ошибкой. Но она больше не здесь. И я прошу у тебя только одного — второго шанса.

Моя душа разрывалась на части. Все эти слова… они снова вытаскивали на поверхность те чувства, которые я пыталась так долго подавлять. Но как можно забыть все, что было? Как можно простить и жить дальше, будто ничего не произошло?

— Ты не понимаешь, — мой голос ломался. — Я не могу просто забыть. Не могу снова доверять. Ты предал меня, Игорь. Предал нашу семью. Я пыталась начать все заново с Артемом, но ты снова вернулся. И что теперь? Ты хочешь, чтобы я выбрала тебя?

Он медленно кивнул, и в его глазах я увидела то, чего раньше никогда не видела — настоящую боль. Настоящее сожаление.

— Да, — тихо сказал он. — Я хочу, чтобы ты выбрала меня. Снова… Дала мне шанс. Умоляю, Инна!

Я замерла. Мои руки дрожали, мои мысли были хаосом. Как я могла выбрать его? Как могла простить? Но как я могла дальше жить, зная, что он всегда будет внутри меня?

Между нами повисла долгая, гнетущая тишина.

"В самых глубоких потерях рождается странная сила — сила начать всё заново, даже если не хочешь."

Я сидела на кухне, рассматривая поступившие сегодня утром уведомления о долгах. Их было два — одно из банка, где я работаю, другое — из адвокатской фирмы, представляющей интересы кредиторов Кати. Я рассматривала их, как чужие вещи, словно они касались кого-то другого. Бумаги были холодными, равнодушными, словно механические орудия, готовые уничтожить все, что я пыталась сохранить. Дом. Наш дом.

Когда я только получила первое сообщение, я не поверила своим глазам. Но теперь, когда эти документы лежали передо мной, я не могла отмахнуться от правды. Катя оставила за собой след разрушений, которые касались не только ее жизни, но и моей, и жизни Игоря. Опять. Снова она.

Рука дрожала, когда я поднесла письмо к глазам и прочла еще раз его холодные строки. "Семейный дом подлежит изъятию за неуплату долга". Эти слова резали по сердцу. Весь наш дом, все, что мы строили, все, что когда-то было нашей крепостью, может исчезнуть из-за долгов Кати. Игорь, оказывается, был поручителем по одному из ее кредитов. Как он мог? Как он мог подписать что-то, не поняв всех последствий? Или он знал, но просто… не сказал мне?

Я опустила голову на ладони, чувствуя, как слезы катятся по щекам. В голове крутился один и тот же вопрос: "Что еще она сделала? Что еще осталось, кроме того, что уже разрушено? "

Звук открывшейся двери привел меня в чувство. Игорь вошел в комнату, его лицо было усталым, осунувшимся, словно он тоже был раздавлен этими событиями. Но во мне кипела ярость, смешанная с отчаянием. Я не могла больше молчать.

— Ты был поручителем на ее кредит? — мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но он дрожал от напряжения.