Пошла на кухню. Руки тряслись, когда заваривала чай. Малика стояла у плиты, готовила завтрак.

— Как дела? — тихо спросила она.

— Нормально.

— Врешь. Вижу по глазам.

Я посмотрела на нее. На женщину, которая прошла тот же путь, что теперь проходила я.

— Как ты это выносишь?

— Никак. Просто живу.

— А раньше? Когда он только привел тебя сюда?

Малика на секунду замерла.

— Раньше я думала, что умру от боли. Каждый день думала.

— И что помогло?

— Время. И понимание того, что альтернативы нет.

— Ты когда-нибудь пыталась сбежать?

— Один раз.

— И что?

— Он нашел меня через два дня. Привел обратно. И показал, что бывает с беглянками.

— Что показал?

Малика закатала рукав, показала тонкий шрам на запястье.

— Сказал, что в следующий раз будет глубже.

Кровь застыла в жилах. Я смотрела на шрам и понимала — это ждет и меня, если я попытаюсь бежать.

— А потом?

— А потом родились дети. И я поняла — теперь я привязана навечно.

— Ты их любишь?

— Это мои дочери. Конечно, люблю.

— И тебе всего хватает?

— А что значит "хватает"? У меня есть дом, еда, одежда. Дети здоровы и счастливы. Муж не пьет, не бьет без причины. По местным меркам я удачно вышла замуж.

"По местным меркам, — повторяла я про себя. — По меркам мира, где женщина — собственность мужчины."

Вернулась в гостиную с чаем. Мужчины обсуждали какие-то дела, говорили о поставках, маршрутах, деньгах. Я подавала чай молча, стараясь не слушать.

Но одна фраза все-таки дошла:

— А что с тем ментом, который слишком много вопросов задавал?

— Утонул в реке, — спокойно ответил Камран. — Несчастный случай.

— Хорошо. Один вопрос меньше.

Они смеялись, а я чуть не выронила поднос. Говорили об убийстве так же легко, как о погоде.

"Несчастный случай. У них для всего есть эвфемизмы."

— Арина, садись, — сказал Камран, указывая на пол рядом со своим креслом.

— На пол?

— На подушку рядом со мной.

Действительно, там лежала шелковая подушка. Я села, чувствуя себя собакой у ног хозяина.

Один из гостей усмехнулся:

— Хорошо воспитанная жена.

— Еще учится, — ответил Камран, положив руку мне на голову. — Но прогресс есть.

Они продолжали говорить, а его рука лежала на моих волосах. Иногда поглаживала, иногда слегка сжимала — напоминая о том, кто здесь хозяин.

Через час гости уехали. Камран проводил их до машины, а я осталась в гостиной, сидела на той же подушке и смотрела в пустоту.

"Что со мной происходит? — думала я. — Еще месяц назад я была студенткой, которая мечтала о карьере, путешествиях, свободе. А теперь сижу на подушке у ног мужчины, который демонстрирует меня как дрессированное животное."

Камран вернулся, сел в кресло.

— Встань.

Встала.

— Как ты себя чувствуешь?

— Нормально.

— Не ври. Я вижу, что ты расстроена.

— Просто устала.

— От чего?

— От этого. От всего этого.

Указала на платок, на длинное платье, на подушку у его ног.

— Ты хочешь сказать, что тебе не нравится быть моей женой?

— Мне не нравится быть твоей собакой.

Слова вырвались сами собой. Я тут же пожалела о них, увидев, как изменилось его лицо.

— Собакой?

— Ты заставляешь меня сидеть у твоих ног. Гладишь по голове. Показываешь гостям, как хорошо меня выдрессировал.

— И что в этом плохого?

— То, что я человек!

— Ты моя жена. А жена должна показывать уважение к мужу.

— Уважение — это не унижение!

Встал, подошел ко мне. Близко. Слишком близко.

— Ты думаешь, я тебя унижаю?

— Знаю.

— Тогда давай я покажу тебе, что такое настоящее унижение.

Схватил меня за руку, потащил наверх. В спальню. Бросил на кровать.

— Раздевайся.

— Нет.

— Сама или я тебя раздену силой?