"Подходит семье, — думала я. — Как мебель, которую выбирают под интерьер."

Но странное дело — вместо обиды я чувствовала гордость. Я прошла проверку. Понравилась главе клана Байрамовых.

— Пойдемте в дом, — сказал отчим. — Мать ждет не дождется познакомиться с будущей невесткой.

Мы направились к дому, и я почувствовала на себе десятки взглядов. Мужчины оценивающе, женщины — с любопытством, дети — с неприкрытым интересом.

Камран шел рядом, его рука не отпускала мою поясницу ни на секунду. Он демонстрировал собственность. Показывал всем, что я принадлежу ему.

Но тут из дома вышла молодая женщина. Красивая, изящная, в дорогом национальном платье. Рядом с ней — две девочки лет восьми и десяти, поразительно похожие на Камрана.

Мир замер.

— Камран, — тихо сказала женщина. — Ты вернулся.

Его рука на моей пояснице сжалась так сильно, что я едва не вскрикнула.

— Малика, — ровно ответил он. — Познакомься. Это Арина. — Пауза, которая длилась вечность. — А это моя жена Малика.

Мир рухнул.

Звук крови в ушах заглушил все остальное. Воздух застрял в легких, отказываясь проходить дальше. В глазах потемнело, ноги стали ватными.

Жена. Он сказал "моя жена".

— Невеста? — Голос Малики доносился как сквозь воду. — Но мы же…

— Мы ничего, — оборвал ее Камран. — Давно ничего.

Лгун. Лгун. ЛГУН.

Я схватилась за его руку, пытаясь удержаться на ногах. Мир вращался, как карусель. Тошнота накатила волной, и я с трудом сглотнула желчь.

— Что… — прохрипела я, но голос не слушался.

Девочки смотрели на меня огромными темными глазами — точная копия отцовских. Старшая держала младшую за руку, защищая от чужой тети, которая пришла разрушить их семью.

Я разрушаю чужую семью. Я — та самая сука, которую все ненавидят.

— Папа, — тихо сказала старшая. — А кто эта тетя?

Камран посмотрел на дочерей, и на секунду его лицо смягчилось.

— Это Арина, малыши. Она… она будет жить с нами.

— А мама? — спросила младшая невинным детским голосом, который резанул по сердцу как нож.

А мама. А мама что? Куда денется мама?

Повисла тишина. Тяжелая, давящая тишина, в которой можно было услышать, как разбиваются сердца. Мое сердце разлеталось на тысячи осколков с каждым ударом.

— Мама останется вашей мамой, — сказал Камран. — Но Арина — моя вторая жена теперь.

Вторая жена. Вторая. Не единственная. Не особенная. Вторая.

Колени подгибались. Я цеплялась за Камрана, как утопающая за соломинку, но он стоял каменный, невозмутимый. Будто не замечал, что я умираю здесь, на глазах у его семьи.

"Жена, — металось в голове. — У него есть жена. Красивая, изящная жена. И дети. Семья. А я… я кто? Подстилка? Игрушка?"

Тошнота накатила новой волной. Кислота поднялась к горлу, и я зажала рот рукой, боясь блевануть прямо здесь.

Малика подняла на меня взгляд, и в ее глазах я увидела холод. Ледяной, презрительный холод женщины, которая смотрит на соперницу. На ту, что пришла разрушить ее семью.

— Понятно, — тихо сказала она. — Тогда добро пожаловать в семью… Арина.

И в этом "добро пожаловать" было столько яда под маской вежливости, что мне захотелось провалиться сквозь землю. Исчезнуть. Раствориться в воздухе.

"Во что я вляпалась? — билось в висках. — Боже, во что я вляпалась? Я думала, что особенная, единственная, а я… я всего лишь любовница, которую он притащил в дом к жене и детям."

Ноги окончательно отказали. Я повисла на руке Камрана, пытаясь не упасть в обморок прямо во дворе дома Байрамовых.

В доме было шумно — десятки родственников, гул голосов, смех детей. Но я слышала только стук собственного сердца, который отдавался в висках барабанной дробью.

— Садись, — приказал Камран, усаживая меня на диван. — Дыши глубже.

Я подняла на него глаза, и он впервые за все время выглядел… виноватым? Нет, скорее раздраженным тем, что его планы пошли не так, как хотелось.

— Ты не сказал мне, — прошептала я.

— О чем?

— О том, что у тебя есть жена.

— Есть много вещей, о которых я тебе не говорил.