Мужчина сначала молчит, его лицо перекошено от боли, но взгляд остаётся наглым. Максим, не дав ему ни секунды на размышление, рывком прижимает его голову к полу.

— Я задал тебе вопрос. Где Андрей? — повторяет он сквозь сжатые зубы.

Мужчина хрипит, затем резко выдыхает:

— Он был здесь... но ушёл несколько дней назад. Его прячут. Но он уже не управляет ситуацией. — Последние слова звучат с какой-то зловещей насмешкой.

Максим сжимает кулак, и я вижу, как напрягается каждая мышца его тела. Он контролирует себя с трудом.

— Где он сейчас? — холодно спрашивает Максим.

Мужчина ухмыляется, кровь течёт у него из разбитой губы, но он продолжает издеваться:

— Хер я тебе скажу! Он вне игры. Все. Он нежилец. Пойдете за ним и сами будете там же. Убирайтесь отсюда.

Внутри меня что-то оборвалось. Эти слова эхом прокатываются по моей голове: Он нежилец. Пойдете за ним и сами будете там же. . Я хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

Максим резко разворачивается ко мне, его дыхание тяжёлое, а взгляд — пристальный, пронизывающий.

— Ты это слышала? — произносит он с глухой яростью. — Он сам ввязался в это. Тебе это правда нужно?

Моё тело дрожит, но я не могу просто уйти отсюда с этим ужасным чувством незавершённости.

— Я не могу поверить, что он просто бросил нас, — шепчу я, с трудом проглатывая слёзы. — Я должна понять…неужели он украл деньги и просто свалил. И это не только кредиты, но еще и украденные у какой-то мафии деньги.

Максим сжимает челюсти, на его лице мелькает что-то между жалостью и усталостью. Он встаёт, стряхивает с себя пыль и делает шаг ко мне. Его голос звучит мягче, но в нём всё ещё чувствуется напряжение.

— Ты уже знаешь почему, Олесь. Просто не хочешь признать это. Но, возможно, тебе действительно нужно увидеть всё своими глазами.

Максим надёжно привязывает мужчину к батарее, затем жестом указывает мне следовать за ним. Мы обходим комнаты, я стараюсь держаться близко. Вдруг Максим останавливается перед старым шкафом. Он наклоняется, его пальцы нащупывают потайную дверь в стене.

— Здесь, — шепчет он, открывая проход в подвал. — Оставайся наверху.

— Нет, я иду с тобой, — мой голос дрожит, но в нём звучит решимость.

Максим молчит, но его взгляд даёт понять, что спорить бессмысленно. Он вздыхает и спускается первым. Я следую за ним, ощущая, как в груди тяжелеет комок страха. Лестница узкая, деревянные ступени скрипят под нашими ногами. Внизу темно и сыро, воздух пропитан плесенью. Максим достаёт фонарик и направляет его свет на металлический стол посреди подвала.

— Что это? — шепчу я, сжимая его за руку.

Мы медленно подходим ближе. На столе лежат папки, стопки старых бумаг и фотографии. Максим быстро пролистывает документы, а я не могу оторвать взгляда от снимков. Моя рука тянется к одной из фотографий, и в тот момент, когда я беру её, моё сердце останавливается.

На фотографии Андрей снова обнимает Леру. Его рука лежит на её талии, их лица слишком близко друг к другу. Я знаю этот жест. Знаю как он смотрит…когда хочет женщину.

Воздух мгновенно становится тяжёлым, и я не могу дышать. Фотография дрожит в моих пальцах, а в глазах плывёт от подступивших слёз.

— Олесь, — голос Максима пробивает мой кокон боли. Он касается моего плеча, его прикосновение возвращает меня в реальность.

Я с трудом выдавливаю из себя:

— Он действительно любил ее все это время. Везде только она.

Максим не отвечает. Я знаю, что он мог бы сказать, но сейчас его молчание говорит больше любых слов.

Вдруг сверху раздаётся глухой шум. Я вздрагиваю, хватаясь за руку Максима.

— Кто это? Они вернулись? — шепчу я, не в силах сдержать дрожь в голосе.

Максим вытаскивает оружие и подносит палец к губам, приказывая молчать. Мы медленно поднимаемся обратно по лестнице, каждый шорох отдаётся в ушах гулом. Шум повторяется, а затем дверь открывается с резким скрипом.

Максим поднимает пистолет, я вжимаюсь в его спину, с трудом сдерживая паническую атаку. Секунда тишины кажется вечностью, а затем на пороге появляется он.

Андрей.

Я не верю своим глазам. Его лицо осунулось, подбородок покрыт щетиной, а глаза — потухшие, изможденные. Но он жив.