Его слова ударили прямо в сердце, но вместо того чтобы убедить меня, они только усилили боль. Я качала головой, чувствуя, как отчаяние захлёстывает меня. — Я не могу оставить его, — прошептала я. — А ты… подлец! Это же твой сын!

Андрей ударил по рулю, и машина рванула вперёд на несколько сантиметров. — Тогда тебе придётся выбирать: он или твои дети! — выкрикнул он. — Ты не можешь спасти всех!

Я застыла, его слова эхом отдавались в голове. Слёзы застилали глаза, сердце разрывалось на части. Позади меня всё ещё раздавались выстрелы, крики, но я слышала только одну фразу: Ты не можешь спасти всех.

Андрей рванул с места так резко, что меня прижало к сиденью. Все мои мысли остались там — в доме, где был Максим. Там, где звучали выстрелы и бушевала опасность. Там, где в последнюю секунду я успела увидеть его глаза: решительные, но наполненные чем-то, что я так и не смогла понять до конца.

Максим.

— Останови машину! — закричала я, хватаясь за дверную ручку, но Андрей сжал руль ещё сильнее и нажал на газ. — Ты сошла с ума?! — огрызнулся он, не сводя глаз с дороги. — Мы не можем вернуться!

Но мой разум охватил дикий ужас. Моё тело действовало само по себе: я пыталась открыть дверь на ходу, мои пальцы дрожали, но я всё равно тянулась к ручке. — Остановись! Я не могу его там оставить! Максим, он… он…

Мои слова потонули в звуке взрыва.

Я резко обернулась и увидела, как позади нас взвилось пламя. Огненный столб поднялся в небо, разрывая тёмную ночь.

— Криком боли и отчаяния. Дом рушился на моих глазах, а я была бессильна что-либо сделать. Моё дыхание сбилось, я не могла вдохнуть. — Максим! — закричала я так громко, что горло обожгло болью. — Останови машину! Мы должны вернуться! Мы не можем его оставить! Я бросилась к Андрею, пытаясь схватить его за руку, но он резко сбросил мою руку и ударил локтем в грудь. Я отскочила назад, боль пронзила рёбра, и я едва не упала на сиденье. — Прекрати истерику! — Андрей на секунду обернулся ко мне, его лицо было искажено яростью. — Максима больше нет. Ты ничего не сможешь изменить. Я всхлипнула, моё тело сотрясалось от рыданий. Слёзы текли по щекам, я едва могла дышать. — Ты не понимаешь… Он спас нас. Мы не можем просто… — Да прекрати уже кричать! — Андрей снова дёрнул руль, и машина резко тряхнулась. — Оплакивай его, если хочешь, но не сейчас! Он сделал свой выбор. Ты что, не видишь этого? Я вцепилась в свою куртку, пытаясь сдержать дрожь, но слова Андрея били меня, как пощёчины. — Так значит, ты с ним крутила роман? — с презрением выплюнул он. — Теперь понятно, почему ты так убиваешься. Я застыла, чувствуя, как внутри всё рушится в бездну. Его слова впивались в меня, разрывали изнутри, но я не могла найти в себе силы ответить. Всё, что я могла сделать, — это задыхаться от слёз и молить в тишине, чтобы это оказался кошмар, из которого я вот-вот проснусь.

Максима больше нет. Эти слова обжигали меня, оставляя ожоги на сердце. И в тот момент я поняла — я потеряла не только Максима. Я потеряла саму себя.

Я тяжело дышу, моё сердце стучит так громко, что я едва слышу шум двигателя. Слёзы текут по щекам, и я не пытаюсь их вытереть. Мой взгляд упирается в дорогу за окном, но я не вижу ничего, кроме размытых огней. — Ты просто… просто не вернулся, а он умирал! — кричу я, захлёбываясь слезами. — Ты даже не попытался ему помочь! Андрей сжимает руль так сильно, что суставы на пальцах белеют. Его лицо напряжено, на лбу выступают капли пота. Он коротко вздыхает и говорит с раздражением: — Ты думаешь, я мог что-то сделать? Я не собирался умирать за того, кто сам выбрал этот путь! Его слова бьют меня, как пощёчина. Я резко поворачиваюсь к нему, мои руки дрожат, а дыхание сбивается от гнева. — За кого-то? Твоего сына от женщины, которую ты, якобы, любил! — выкрикиваю я, не сдерживаясь. — Но всю жизнь ты любил только себя. Не её, не меня, ни своих детей! Себя! Его челюсть дёргается, но он не отвечает. Он просто продолжает смотреть на дорогу, словно я пустое место. А я больше не могу это терпеть.