— Это ты устроила всё с Чехом? — он делает шаг вперёд, и я чувствую, как атмосфера в комнате становится плотной, как воздух насыщается его яростью. — Это ты приказала сломать мне ногу? Это ты лишила меня всего?

— Ты только сейчас это понял? — я поднялась, чувствуя, как мои мышцы напрягаются. Каждый его шаг — это как вызов. Как будто он хочет доказать, что может снова быть сильнее меня. Но это уже невозможно. Я больше не та, кем была. Он стоит в метре от меня, и я вижу его сжатые кулаки, вижу, как он сдерживает себя, как пытается не дать волю ярости. Но это бесполезно.

— Почему ты это сделала? — в его голосе не просто гнев. Там ещё что-то. Что-то, что я уже не могу распознать. Может, боль? Может, воспоминания?

— Потому что я могла, Марат. — Я произношу это, глядя ему прямо в глаза. — Потому что ты заслужил это. Я хотела видеть, как ты падаешь. Хотела, чтобы ты почувствовал ту же боль, которую ты заставил меня испытывать. Ты сломал меня. Я просто вернула тебе должок.

Он молчит. Смотрит на меня, как на чужую. И это правильно. Мы оба чужие друг другу.

***

Она холодная. Как лёд. Смотрит на меня этими своими глазами, и я хочу разбить их. Хочу ударить её, хочу заставить её почувствовать ту боль, которую она принесла мне. Но не могу. Не могу ударить её. Чёрт. Я не могу. Она стоит передо мной, говорит, что всё это она сделала. Чех. Наркота. Мои ноги. Моя карьера. Всё это она. И теперь, стоя перед ней, я понимаю — я ненавижу её так же сильно, как когда-то любил.

Нет. Больше.

— Ты сломала мне ногу. — Повторяю, как будто мне нужно осознать это ещё раз. — Ты уничтожила всё, что у меня было.

— Ты сам уничтожил свою жизнь, Марат, — её голос, как плеть, бьёт по мне. — Я просто ускорила этот процесс.

Она не моргает. Её глаза — как ледяные осколки, готовые воткнуться в меня и разорвать на части. Но я не отступлю.

- Зачем купила дом?

- Потому что захотела! Ты же всегда делал то, что хотел! А я теперь и хочу и могу!

Задушу ведьму, задушу и сдохну сам, накрывая сверху ее тело своим. Закопаю нас обоих в одной могиле.

— Ты теперь с Монголом? — слова вырываются сами. Не могу удержать их. Этот вопрос разрывает меня на части, потому что каждый раз, когда я слышал это имя, я чувствовал, как ревность пожирает меня.

Она смеётся. Сука. Она смеётся.

— Ты действительно думаешь, что я буду отвечать на твои вопросы? — её смех как яд. — Но я все же отвечу. Монгол был просто инструментом, как и ты когда-то. Ничего больше.

Инструментом? Я был для неё чем-то большим…Зачем лжет, зачем раздирает меня снова и снова. Но сейчас, когда она смотрит на меня, я понимаю, что для неё я — ничто. Это убивает. Разрывает на части.

Кулаки сжимаются сами собой. Я вижу её лицо, вижу, как она провоцирует меня. Как она наслаждается этим. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я не могу её ударить. Но хочу.

***

Я вижу, как он теряет контроль. Каждый раз, когда я произношу эти слова, его лицо искажается от боли и гнева. Он готов взорваться. Он готов ударить меня. Но не делает этого. Почему? Я не знаю…А мне хотелось, чтоб ударил. Пусть сделает больно, может быть тогда я оживу.

— Ты ничтожество, Марат, — шепчу я ему, делая шаг вперёд, приближаясь к его лицу. — Ты проиграл бой не только на ринге. Ты проиграл бой со мной.

Он дышит так тяжело, что я чувствую его дыхание на своём лице. Наши тела почти соприкасаются, и я вижу, как его взгляд становится всё более безумным. Он хочет меня убить. И в этом его слабость.

— Ты всё ещё любишь меня? — спрашиваю я с усмешкой. — Или ненавидишь? Определись? Я бы предпочла ненависть твоей жалкой лживой любви!

Он не отвечает. Его кулаки сжаты, тело напряжено, как тетива, готовая выпустить стрелу. И вот он замахивается. На долю секунды я думаю, что он всё-таки ударит меня. Но нет. Его руки замирают в воздухе. А затем — касаются моих плеч.

Его хватка грубая, яростная. Он не бьёт меня. Он сжимает мои плечи так сильно, что боль пронзает тело. Но я не отстраняюсь. Я смотрю ему в глаза и вижу в них что-то дикое, что-то безумное.

— Ты… — его голос полон ярости, он не может подобрать слов.

***

Она смеётся мне в лицо. Я готов убить её. Хочу сломать её, хочу заставить её страдать. Но вместо этого я хватаю её. Чёрт. Почему я её не убил? Почему я не ударил её, когда мог?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Хрупкие плечи под моими руками. Я чувствую, как она напрягается, как её тело реагирует на меня. Её дыхание становится тяжёлым, как и моё. В этот момент я понимаю — я всё ещё хочу её. Сильнее, чем когда-либо.