— Я бросаю его? — Я рассмеялась, но этот смех был наполнен горечью. — Кто из нас заставил его отвернуться от меня? Кто манипулировал им, как марионеткой? Ты использовала его, Мадина, как инструмент для достижения своих целей. Но он не твоя собственность.

— Он мой муж! — Она кричала, её голос ломался на каждом слове. — И теперь у нас будет ребёнок! Сын! А ты родила от другого! Думаешь ты ему нужна?

— Мадина, — мои слова прозвучали мягко, почти жалостливо, но за этой мягкостью скрывалась сталь, — ты играешь в игру, в которой никогда не выиграешь. Ты пытаешься удержать его силой, манипуляциями, ложью. Но это не любовь. Это отчаяние. И ты знаешь это так же, как и я.

Слова Мадины проникли в моё сердце, оставив глубокие раны, которые, как я знала, никогда не заживут. Её холодный тон, её уверенность — всё это было попыткой загнать меня в угол. Но я не позволю ей сделать это.

— Он никогда не будет твоим, Мадина. Ни сейчас, ни потом.

- Твоим он тоже не будет!

- Он мне не нужен…Проблема в том, что это ОН приходит ко мне! И будет приходить!

Марат пришел на следующий день. Промок под дождем, с растрёпанными волосами, усталым лицом и глазами, в которых горело что-то дикое, разрушительное. Его силуэт казался напряжённым, как будто он был готов в любую секунду взорваться. Но мне было плевать. На его взгляд, на его усталость. Я слишком долго терпела, слишком долго позволяла ему оставаться частью моей жизни. Какого хрена он считает, что может вламываться, когда ему вздумается…Но это я не отдала приказ его не впускать. Это моя вина.

Он остановился в нескольких шагах от меня. Между нами зависло тяжёлое молчание.

— Алиса… — Его голос был хриплым, низким, полным сдержанной злости. — Я хочу драться.

Я подняла глаза на него, не произнося ни слова. Марат стоял передо мной, как раздавленный зверь, как человек, потерявший всё, что когда-то имел. А теперь он пришёл ко мне. Снова.

— Ты хочешь драться? — я произнесла это медленно, тщательно подбирая каждое слово, будто бы играя с ним. — И ты пришёл ко мне? Почему?

— Ты знаешь, что мне нужны деньги, — он посмотрел на меня, его челюсти были сжаты, как будто каждое слово давалось ему с трудом. — Ты мой работодатель. Ты можешь найти мне бой.

Я засмеялась. Этот смех был резким, как осколок стекла, и прозвучал громче, чем я ожидала.

— Бой? Тебе? — Моя усмешка стала ещё более издевательской. Я встала с кресла и медленно подошла к нему, наслаждаясь каждым шагом. — Марат, ты больше ни на что не способен. Ты — сломанный. Посмотри на себя. Ты хромаешь, ты потерял форму, ты не можешь драться. Как ты собираешься выйти на ринг?

Он напряжённо сжал кулаки. Я видела, как его лицо налилось гневом. Ещё один шаг — и я почти чувствовала жар, исходящий от его тела.

— Я справлюсь, — процедил он сквозь зубы. — Мне нужны деньги, и я выйду на ринг.

Я посмотрела на него, прищурив глаза, и резко усмехнулась. Всё это было смешно. Как он мог стоять передо мной, сломанный и разбитый, и говорить о боях? Но в этот момент мне пришла в голову одна идея.

Медленно я подошла к своему столу, взяла со стопки бумаги контракт, который связал его со мной, с моей компанией. И прежде чем он успел что-либо понять, я разорвала его на мелкие кусочки, бросив их перед ним.

— Теперь ты свободен, — сказала я, наслаждаясь каждым словом. — Иди. Ищи себе партнёра, ищи бой. Или иди охранником в магазин, может, на это у тебя хватит сил.

Марат стоял молча, глядя на меня с таким выражением, будто его ударили по лицу. Он не ожидал этого. Он думал, что я позволю ему снова использовать меня. Но я больше не позволю. Я не та Алиса, которая была готова терпеть его ложь, его предательство.

— Ты что, издеваешься надо мной? — Его голос дрожал от сдерживаемой ярости.

— Издеваюсь? — Я сделала шаг к нему, наши лица почти соприкоснулись. — У тебя больше нет ничего, что я могла бы использовать. Ты больше не боец, Марат. Никому не нужен. Никому. А особенно мне.

Его кулаки сжались ещё сильнее, и я чувствовала, как напрягается его тело. Я видела, как он готов взорваться. Как наливаются кровью его глаза. Это было именно то, чего я добивалась. Ненависти. Какая же она честная, намного честнее этих болезненных отчаянных взглядов.

— Но, если хочешь, — продолжила я, мой голос стал более ядовитым, — я могу содержать тебя. Просто будешь трахать меня. Когда я захочу. В любое время.

Он замер. Его глаза расширились, челюсть дрогнула. Я видела, как внутри него разгорается пламя ярости. Как он весь дрожит, еще секунда и бросится на меня. Но в этот раз страсти не будет. Будет смерть.

— Пошла на хуй! — Он резко повернулся и направился к двери.

— Да, уходи, — мои слова догнали его. — И помни, Марат, без меня ты — никто.

***