Боль, что жжёт внутри, больше, чем физическая. И в этом весь парадокс. Я хотел бы, чтобы она просто уничтожила меня до конца, избавила от этой агонии. Но она продолжает держать меня на крючке, не позволяя мне освободиться.

И самое ужасное — я не хочу этой свободы.

Я смотрел на себя в грязное зеркало в номере дешёвой гостиницы. Тусклый Серый, помятый, разрушенный. Лицо изрезано временем, болью, и этот безумный взгляд, который я едва узнавал. Это были мои глаза, но они принадлежали не мне.

В голове — как в тумане. Рука дрожит, когда закуриваю сигарету. К чёрту. Ещё пара боёв, и я выйду из этого дерьма. Выйду или сдохну. И, знаете, что смешно? Мне уже плевать, как оно будет. Деньги. Мне нужны деньги. Ради них я готов драться хоть до самой смерти. Эти нелегальные бои — последнее, что мне осталось. Там бойцам платят копейки, но мне плевать. Эти копейки — всё, что нужно, чтобы продержаться ещё немного. Я поднимусь…Я смогу встать. Я докажу ей, что еще на что-то способен. Стук в дверь. Я не поворачиваюсь. Знаю, кто это. Её дыхание чувствую, даже не открывая дверь.

Мадина. Она всегда знала, как найти меня, даже когда я сам не мог найти себя. Но каждый её шаг, каждое её слово вызывает только отвращение. В ней нет правды, только ложь, грязь и манипуляции. И я устал от этого. От неё, от себя, от этой жизни, в которой больше нет смысла.

— Марат, открой! — Голос её раздражённый, но вкрадчивый. Как всегда. Она не отступит, пока не войдёт. Открываю дверь, и она забегает в номер. Оглядывается по сторонам, словно кого-то ищет. Смотрит на меня, в её глазах сверкает что-то опасное. Эта женщина всегда была опасной. Только я не сразу это понял. Впрочем я ее не боялся. Что мне стоит оторвать ей голову?

— Ты собираешься на бой, да? — она усмехается, скидывая пальто на пол. — Ты снова идёшь к этой грязи. Что, денег не хватает на дозу? Или это твоя последняя попытка доказать себе, что ты ещё мужик?

Её слова режут, как лезвия, но я не отвечаю. Мадина подходит ближе, её руки тянутся ко мне, словно она пытается захватить меня, утопить в себе. Но она мне противна.

— А что, если я помогу тебе? — она шепчет это мне на ухо, её пальцы касаются моего лица, но мне от неё только противно. — Мы могли бы забыть обо всём, что было, Марат. Я бы забыла Алису, ты бы забыл свои дурацкие попытки драться. Мы могли бы быть вместе. Ты и я. Разве ты этого не хотел? У меня есть деньги…они все твои.

Я вырываюсь, отталкиваю её от себя так резко, что она отлетает назад, ударяется о стену. От страха и боли ее лицо становится бледным, глаза расширены от ужаса.

— Из-за нее, да — Она хмурится, и в её голосе появляется отравляющий яд. — Да ты всё ещё любишь эту суку, верно? Ты готов умирать ради неё, хотя она плюёт на тебя! Она разрушила тебя, Марат! Она лишила тебя всего! И ты всё ещё за ней бегаешь, как пёс на поводке! А ведь я твоя жена!

— Замолчи! — я кричу, а ярость захлёстывает меня с головой. Её слова пронзают меня, оставляя внутри рваные раны. Она права. Но я не могу это принять. Не хочу. — Ты всегда была только отвратительным напоминанием о том, кем я стал. И я никогда не вернусь к тебе. Никогда. Я блядь трахнуть тебя ни разу не смог…Какая ты на хуй мне жена!

Я выхожу из номера, бросив ее там, хлопнув дверью так, что по стенам пробегает дрожь. Она кричит мне что-то вслед, но я уже не слышу. В голове — только одно. Бой. Долги. Наркота. И эта проклятая пустота внутри.

***

Эти подвалы, залы для боёв без правил… они все похожи. Вонь пота, дешёвого алкоголя и сигаретного дыма. Но мне плевать. Мне уже давно всё равно, где я нахожусь. Я живу в этом аду. И скоро он меня поглотит. Меня встречают, как всегда, без лишних слов. Мои руки обматывают бинтами, проверяют состояние. Кто-то спрашивает, готов ли я, но я не слушаю. Готов? Нет, не готов. Но это больше не имеет значения. Всё, что нужно — выстоять пару раундов и получить свои копейки. Я выхожу на ринг. Тёмные фигуры вокруг, лица, которые я едва различаю. Всё это кажется сном, болезненным, длинным кошмаром, из которого невозможно проснуться. Я слышу гул толпы, крики. Кто-то выкрикивает моё имя, кто-то проклинает меня.

А передо мной — мой противник. Он крупнее меня, моложе. Ему ещё есть что терять. Мне нет.