Бешено срывающиеся вещи, голодное рычание Марата и мои стоны. Дико сплелись в бешенстве на постели. Он швырнул меня на живот, сгреб за волосы, приподнимая вверх, а я оттопырила зад, прогибаясь, подставляясь для него. Закричали, когда вошел. Сдавил грудь и принялся ожесточенно, зверски трахать. Мы выли, кусали друг друга и царапали. И на его и на моем теле остались кровоподтеки. Но никто не чувствовал боли. Я извивалась под ним, металась, кончала как ненормальная. Меня сотрясало о оргазмов до слез, до бессилия, а он продолжал трахать мое тело, вздрагивающее и обескровленное, потом я оживала и впивалась в него ногтями и зубами. Скакала на нем как ошалелая. Когда мы оба рухнули на постель, один мой сосок был окровавлен, на животе остались синяки от укусов, на бедрах следы от его пальцев. Он лежал на спине, весь исполосованный моими ногтями. Мы друг на друга даже не смотрели. Потом я встала, натянула на себя обрывки одежды и шатаясь ушла. Услышала, как об дверь что-то разбилось. Зажмурилась, стояла несколько секунд, а потом скользнула к машине. Села за руль и разрыдалась.
Глава 27
Аминат сидела в своём кабинете, окружённая тишиной, настолько плотной, что можно было ощутить её вес. Этот кабинет — её крепость, её тронный зал, место, где она поднимала свою тёмную империю, раздавая приказы, от которых дрожали и умирали люди. Теперь этот зал казался ей пустым, как и всё, что она построила. Просторный кабинет, утопающий в роскоши, превратился в клетку, откуда ей не было выхода. Она уже чувствовала это. Новости приходили одна за другой. Сначала кто-то из мелких партнёров сообщил, что одна из сделок сорвалась. Ерунда, она могла бы решить этот вопрос в течение нескольких часов. Но потом оборвался ещё один контракт. Ещё один партнёр исчез. Ещё один бизнес-проект рухнул, словно карточный домик, на который обрушился ураган. И теперь этот ураган врывался в её жизнь с такой силой, что стены кабинета начали сжиматься вокруг неё, как в ловушке. Аминат могла дышать, но с каждым вдохом ощущала, как её контроль испаряется. Она всегда считала себя непробиваемой. Всё, что она создавала, было выстроено на манипуляциях, страхе и безжалостности. Это была её сила. Она рвала и грызла этот мир своими зубами, как дикая львица, отвоёвывая каждый клочок территории. Но теперь её зубы оказались бессильны перед тем, что создавала Алиса. Эта чёртова женщина разорвала её в клочья. Алиса знала, куда бить. И Аминат, несмотря на всю свою жестокость, не смогла этого предугадать. Телефон в её руке дрожал. Каждый звонок, каждый ответ разрушал её дальнейшие планы. Один за другим партнёры отказывались. Даже адвокаты, те, кого она покупала годами, прикрывая свою жуткую деятельность, теперь в один миг исчезли, словно никогда и не были её союзниками. Все, кто клялся ей в верности, теперь сбежали, как крысы с тонущего корабля.
«Ты таки проиграла, Аминат», — пронеслось в её голове. Слова Алисы, произнесённые когда-то давно, эхом отдавались в её сознании, рвя нервы, как натянутые струны, готовые вот-вот лопнуть.
Аминат ещё раз пыталась дозвониться своему главному адвокату, мужчине, который вытаскивал её из самых грязных передряг. Но вместо уверенного голоса на том конце раздавался короткий сигнал отбоя. Он даже не удосужился ответить. Никто больше не хотел иметь с ней дела. Страх перед тюрьмой был сильнее денег, которые она предлагала. Её руки дрожали от гнева, но она сдерживала себя, стараясь не показывать слабость. Даже если в кабинете не было никого, кроме неё самой, она не могла позволить себе пасть. Слабость — это слабость, даже когда тебя никто не видит.
— Твари, — прошипела она сквозь зубы, бросив телефон на стол с такой силой, что он отлетел в сторону. — Все вы — жалкие, мелочные твари.
Её голос дрожал от ярости, но даже эта ярость была пустой. Она не могла контролировать ситуацию. Она чувствовала, как её жизнь разваливается на части. Каждая её попытка остановить этот крах только ускоряла падение. Она, Аминат, та, кто держала этот город в своих руках, теперь была загнана в угол. Паника начала медленно заполнять её разум, как вода в затопленную комнату. Она никогда не испытывала этого раньше. Никогда не позволяла себе думать о возможном крахе. Это было недопустимо. Но теперь крах был не просто возможным — он был неизбежным. Он уже начался, и Аминат была бессильна его остановить.
Тюрьма. Это слово обжигало её, как раскалённое железо. Она всегда жила в роскоши, всегда была наверху, всегда диктовала условия. И теперь… тюрьма. Двадцать пять лет, минимум. Адвокаты, которые могли бы снизить срок, уже отказались работать с ней. Аминат знала, что её ждёт — годы среди тех женщин, которыми она манипулировала, которых использовала в своих играх. Тех, кого она предавала и ломала. Ее не пощадят… а у нее не будет ни власти, ни денег противостоять.