Она видела перед собой жуткие картинки — как эти падшие, грязные зечки с презрением смотрят на неё, как они смеются над её падением, как насилуют ее, бьют, заставляют в прямом смысле жрать дерьмо с параши. Она знала, что в тюрьме её ждёт ад. Она не выживет там. Её кожа покрылась мелкими каплями пота, когда перед глазами возникли образы её возможного будущего. Тюрьма с её тёмными коридорами, холодные стены камеры, и смех, этот чёртов смех, который будет преследовать её каждую ночь. Смех Алисы. Аминат содрогнулась от этой мысли.

«Я не смогу,» — пронеслось в её голове. Это не было слабостью. Это было пониманием неизбежного. Она не выдержит тюрьму. Её сломают за несколько дней. Слова Алисы в её голове продолжали эхом отдавать в ушах: «Ты никогда не вернёшься туда, где была раньше. Ты уже сдохла, Аминат! Ты разлагаешься и черви жрут твое тело!». И это было правдой. Алиса не оставила ей ни единого шанса на возрождение. Все связи, весь бизнес, всё, что она строила годами, было уничтожено в одночасье.

Она посмотрела на пистолет, лежащий на столе перед ней. Его холодная сталь сверкала в свете тусклой лампы, отбрасывая мрачные тени. Этот пистолет был её последней линией защиты, последним символом власти.

Её мысли перенесли её назад, в те времена, когда она только начинала свой путь вместе с мужем. Когда она ещё была молодой, голодной, готовой на всё ради достижения своих целей. Аминат всегда знала, чего хочет. Она всегда знала, как получить желаемое. Вспомнилась первая сделка, первое убийство, которое она заказала, первый крупный контракт по торговле оружием. Тогда она чувствовала себя непобедимой. Тогда ей казалось, что её сила будет вечной. Но всё это оказалось иллюзией. Её жизнь, её успех, её власть — всё это теперь рушилось на её глазах. «Сколько жизней я сломала, чтобы добиться этого?» — подумала она. Сотни? Она не могла вспомнить всех тех, кого предала, кого использовала как ступеньки на своём пути к вершине. Но теперь это не имело значения. Её собственная жизнь оказалась разрушенной.

В какой-то момент Аминат всё же решилась на последний звонок. Это был её последний шанс. Она набрала номер одного из самых влиятельных людей в своей жизни — человека, который всегда был её тайным козырем, её теневым покровителем. Он всегда спасал её в трудные моменты, всегда давал ей новый шанс. Несколько длинных гудков, а затем раздался знакомый голос.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​— Аминат? — в нем не было ни дружелюбия, ни сочувствия. Он знал, что она звонит не просто так. — Что тебе нужно?

Она замерла, с трудом подавляя дрожь во всем теле.

— Ты должен помочь мне, — сказала она, и её голос прозвучал более умоляющим, чем она ожидала.

На том конце линии наступило долгое молчание. А затем ответ, который резанул её как нож.

— Я не могу. Смирись. Это конец. Уйди достойно…

Линия оборвалась. Аминат уронила телефон на стол. Этот ответ был последним гвоздём в крышку её гроба. Даже тот, кто всегда поддерживал её, теперь бросил её на произвол судьбы.

Аминат поняла, что у неё больше нет выхода. Её мир рухнул. Её жизнь, которую она строила на лжи, манипуляциях и крови, теперь не стоила ничего. Перед ней остались только два пути: либо она встретит неизбежную смерть в тюрьме, либо сделает шаг навстречу своей судьбе сейчас, по своей воле. Её взгляд снова упал на пистолет. Он манил её, как последний шанс избежать мучений. Это было всё, что у неё осталось — контроль над собственной смертью. Руки дрожали, когда она взяла оружие. Холодная сталь приятно обожгла пальцы. Она медленно подняла его к виску, и перед глазами замелькали образы — прошлое, которое она когда-то считала вечным, и будущее, которого она больше не увидит.

Аминат закрыла глаза. Вся её жизнь пронеслась перед глазами, как старый, тусклый фильм. Она видела лица людей, которых предала, слышала их голоса, чувствовала их боль. Но это больше не имело значения. Она знала, что заслужила это. Она знала, что за всё приходится платить. Дыхание стало рваным. Пот медленно стекал по вискам. Она знала, что вот-вот нажмёт на курок. Страшно не было. Было только чувство полного опустошения, как будто жизнь уже покинула её. Её пальцы сжались на спусковом крючке, и она нажала.

Я сидела в тишине, пока мои пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла. В комнате было слишком тихо, слишком спокойно, и эта тишина лишь усиливала напряжение, которое разрывало меня изнутри. Монгол звонил утром. Он сказал, что нашёл его. Моего сына.

Слова, которые я так долго ждала услышать, заставили моё сердце колотиться, как сумасшедшее. Но чем ближе был этот момент, тем сильнее во мне росли сомнения, страхи, которые я так долго заглушала. Я сжимала руку в кулак, чтобы хоть как-то справиться с эмоциями. Я должна быть сильной. Должна.

Миро сидел напротив меня, его взгляд был спокоен, как всегда. Он не задавал вопросов, не говорил лишнего. Просто ждал. Он всегда знал, что сейчас мне не нужны слова. Только действие.

— Как думаешь... это он? — наконец нарушила я тишину, не в силах больше сдерживать этот вопрос.

Миро посмотрел на меня внимательно, и я не могла понять, что он думает.