– Проиграла? – она усмехнулась, и в её глазах появилась искра ярости. – Ты не понимаешь, Алиса. Это ты проиграешь, если не сделаешь, как я говорю. Ты можешь наслаждаться своим триумфом сейчас. Но через три дня всё изменится. Ты либо потеряешь своего сына навсегда, либо вернёшь мне всё, что забрала.

Её голос был жёстким, падлюка действительно что-то знает. Это не блеф. Я чувствовала, как волнение и ненависть переплетаются внутри меня.

– Ты думаешь, что можешь манипулировать мной через моего сына? – я прищурилась, понимая, что теперь каждая наша фраза – это игра на выживание. – Ты настолько отчаялась?

– Да, могу, – сказала она, её голос был ледяным. – И если ты хоть на секунду думаешь, что можешь обойтись без него, то ты гораздо хуже, чем я думала. Но ты не сможешь. Ты не выдержишь. Ты сломишься, как и все остальные.

Я встала, стараясь не показать ей, как близко она подошла к тому, чтобы задеть меня.

– Три дня, Алиса, – она кивнула и сделала паузу, глядя мне прямо в глаза. – После этого я больше ничего не смогу сделать. Он просто исчезнет. Как будто его никогда и не было.

– Увидим, – бросила я, разворачиваясь на каблуках.

Моя голова гудела от её слов. Время тянулось слишком медленно, каждое её слово оставалось эхом в моей голове. Я знала, что у меня не будет второго шанса.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​***

- Не иди у нее на поводу. Слышишь? Это манипуляция! Обернем все против нее!

Миро стиснул челюсти и посмотрел на меня.

- Наоборот, прижмем ее так, чтоб это она все сказала, лишь бы оставить себе возможность манипулировать тобой. И это хорошо! Теперь нам есть, что из нее выпотрошить. Перекроем все ее счета, перекроем весь кислород вплоть до того, что она на хер хлеб купить не сможет.

- А если она прикажет убить моего сына, Миро?

- Не прикажет! Она будет знать, что тогда ты ее окончательно раздавишь! Три дня этого достаточно, чтобы найти того, кто работает на нее. Ведь кто-то искал ребенка…и теперь мы знаем, что этот кто-то убил заведующую. Скорей всего это одно лицо. Я найду его! А пока что…пока что пижмем ее к ногтю, как гниду.

Я обняла Миро и спрятала лицо у него на груди, а он провел ладонью по моим волосам.

- Все будет хорошо, дочка. Мы вернем твоего малыша. Верь мне.

Я сидела за столом в своём кабинете, разглядывая отчёты. Цифры, диаграммы, графики — все они говорили одно и то же: бизнес Аминат медленно, но уверенно рушится. И каждое моё действие, каждый приказ приносил мне мрачное удовлетворение. Я почти ощущала, как вся её империя трещит по швам. Неприятное, но сладкое чувство — знать, что ты дергаешь за ниточки, разрушая чужую жизнь.

— Закройте счёт, — холодно бросаю в телефон.

Секунда молчания на том конце, и затем подтверждение: всё сделано. Часть операций Аминат остановлена, её деньги заморожены. А это значит, что люди, на которых она полагалась, начнут отворачиваться. Как крысы бегут с тонущего корабля. Аминат привыкла быть на вершине. Привыкла чувствовать себя неприкасаемой. Но эта неприкасаемость была иллюзией. Сейчас я медленно, хладнокровно лишаю её кислорода.

Миро вошёл в кабинет, не постучавшись. Его лицо было серьёзным, но в его глазах я видела поддержку. Он молча протянул мне новый список контактов — людей, через которых мы продолжали наносить удары по бизнесу Аминат.

— Мы перекрыли ещё три канала поставок, — сообщил он. — Её люди начинают нервничать. Уже сегодня она полностью потеряет влияние.

Я кивнула. Миро всегда был на шаг впереди. Я знала, что его удары будут точными и болезненными. Мы наносили их безжалостно, как лезвие ножа, вскрывающее рану. И когда она начнёт истекать кровью, когда почувствует, что у неё больше нет сил, я буду рядом, чтобы посмотреть ей в глаза.