Его поцелуй был теплым, горячим, даже слишком. Его губы двигались жадно, а руки начали блуждать по моей спине, заставляя мое тело напрячься.

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Сердце билось так громко, что, казалось, его мог услышать весь мир. Но внутри все смешалось. Я пыталась расслабиться, пыталась ответить ему, но каждый его прикосновение вызывал во мне странное, глухое ощущение.

Я мягко отстранилась, чуть приподняв ладони к его груди.

– Егор… – тихо произнесла я, смущенно опустив глаза.

Он остановился, его дыхание было тяжелым, губы едва заметно дрогнули, когда он посмотрел на меня.

– Что случилось? – спросил он, его голос был полон нежности, но я видела в его глазах легкое разочарование.

Я вздохнула, стараясь не выглядеть слишком напряженной.

– После свадьбы, – сказала я, и мои слова прозвучали тихо, но твердо.

Мои руки все еще лежали на его груди, и я почувствовала, как его сердце бьется под ладонями. Он был таким теплым, таким настоящим. Но внутри меня все равно было что-то ледяное…по отношению к нему, что-то, что не давало мне покоя. Я будто замерзала для него.

– Да, я старомодная, – добавила я с легкой, нервной улыбкой, стараясь разрядить обстановку.

Егор внимательно посмотрел на меня. И вдруг улыбнулся. Эта его улыбка была такой… светлой. Такой искренней.

Он снова притянул меня к себе, но уже мягче.

– Даша, – сказал он, обнимая меня, – я бы ждал тебя хоть целую вечность. Ты – самое главное.

Его слова должны были согреть меня. Но почему-то внутри осталась пустота.

Я усталости не чувствовала. Вместо этого я ощущала странное напряжение, которое не отпускало меня весь вечер. Переоделась в домашнюю одежду, бросила платье на стул, даже не глядя на него. Залезла в кровать, укуталась в одеяло, но сон все равно не шел.

Мои мысли крутились вокруг сегодняшнего вечера. Вокруг Егора. Его слов. Его поцелуя.

Но каждый раз, когда я пыталась сосредоточиться на нем, в моей голове возникал другой образ.

Его отец.

Артем Северов.

Я зажмурила глаза, пытаясь прогнать это странное, болезненное притяжение. Но оно не уходило. Я снова видела его глаза, эти холодные, темные, властные. Вспоминала его слова, которые резали меня, как нож.

Я хотела забыть. Хотела избавиться от этого ощущения, что он преследует меня. Но это было невозможно.

Вдруг мой телефон завибрировал на тумбочке.

Я подскочила, открыла глаза и резко потянулась за ним. Внутри все похолодело. Было уже поздно. Кто мог мне писать?

На экране светилось сообщение с незнакомого номера.

"Я ведь просил тебя… А теперь будут последствия."

Мое дыхание сбилось. Я почувствовала, как что-то холодное обхватило мое горло.

Я знала, кто это.

Артем.

Мои руки задрожали, и я едва не уронила телефон. Сердце застучало так сильно, что казалось, оно сейчас вырвется из груди.

Я перечитывала сообщение снова и снова, чувствуя, как паника охватывает меня.

"Что он задумал?"

Этот вопрос разрывал мою голову, заставляя дыхание становиться все более прерывистым. Я крепко сжала телефон, а потом резко бросила его на тумбочку, как будто он был раскаленным.

Я закрыла глаза, стиснув зубы, стараясь успокоиться.

"Нет. Я не буду бояться. Я не позволю ему сломать меня."

Но даже эти слова не могли утешить. Его присутствие было слишком сильным, слишком реальным. Оно висело в воздухе, будто он был где-то рядом, наблюдал за мной.

С тяжелым сердцем я повернулась на бок, укрылась одеялом с головой и сжала руки в кулаки.

Я знала, что будет дальше. Знала, что он не остановится.

И все же, несмотря на страх, где-то глубоко внутри я чувствовала что-то другое. Что-то темное. Что-то, от чего меня бросало в дрожь.

***

Я спешила на работу, чувствуя легкое утреннее волнение. После вчерашнего вечера с Егором мои мысли были путаными, но я старалась сосредоточиться на рутине. Детский садик всегда был моим спасением, моим островком спокойствия. Там все было просто. Я знала, что дети ждали меня, знала, что моя работа имела смысл.

Но чем ближе я подходила к зданию, тем страннее становилось ощущение.

Сначала я заметила пожарную машину. Потом вторую. Полицейские, люди в форме… Все это казалось сюрреалистичным. Я замедлила шаг, а потом остановилась, когда увидела то, что осталось от садика.

Передо мной стояли обугленные стены. Остатки здания, которое когда-то было наполнено детским смехом, теперь были черной коробкой. Пепел, дым, обломки, игрушки, разбросанные по земле, испачканные сажей.

У меня перехватило дыхание.

Мир вокруг словно замер. Звуки исчезли, остались только мои собственные шаги, медленные, будто я шла по воде.

Заведующая, Грета Генриховна, стояла в стороне, закрыв лицо руками. Она рыдала, громко и неконтролируемо. Ее плечи сотрясались от слез, а в руках она сжимала грязный платок.