Коллеги стояли рядом, обнимая ее, их лица были белыми, как мел. Кто-то говорил: "Как это могло случиться? Это ведь было наше все!"

Мои глаза скользили по сцене передо мной. Я видела все, каждую деталь. Видела разломанные игрушки, прогоревшую карусель на детской площадке. Даже остатки наших стендов с детскими рисунками – они теперь были черными лохмотьями, висевшими на обгоревших досках.

У меня в горле стоял ком.

Но это был не только ужас. Это был гнев.

Я знала, чьих рук это дело. Я знала, кто за этим стоит.

Внутри все кипело. Я стояла в стороне, немного вдалеке от всех, и мои кулаки сжимались все сильнее.

"Ты думаешь, что напугал меня?"

Я подняла глаза на обугленные стены, чувствуя, как мое тело начинает дрожать. Не от страха. От ярости.

"Ты думаешь, что я отступлю? Думаешь, что сможешь меня сломать?"

Я сжала зубы так сильно, что заболела челюсть. Его лицо всплыло в моем сознании. Артем Северов. Этот мужчина, который привык получать все, чего хочет. Мужчина, который думал, что может управлять людьми, ломать их, уничтожать их жизни, если они идут против него.

Я знала, что это он. Никто другой.

Его слова из сообщения снова зазвучали в моей голове.

"Я ведь просил тебя… А теперь будут последствия."

Я чувствовала, как злость заливает меня с головы до ног, превращая боль в твердую решимость. Посмотрела на обугленные остатки здания, на пепел, на тех, кто стоял вокруг, все еще шокированный произошедшим.

"Ты хочешь сломать меня?"

Я выдохнула, чувствуя, как мои мысли кристаллизуются в одну ясную мысль. Я скажу ему все что думаю о нем. И мне плевать, что он какой-то сраный мэр!

Я не помню, как вышла из дома. Мои ноги двигались автоматически, унося меня вперёд, а внутри всё кипело, как лавина, готовая сорваться. В голове звенели одни и те же слова: "Ты думаешь, я молчать буду? Думаешь, я сломаюсь? Чёрта с два."

Морозный воздух больно резал лицо, но я даже не чувствовала этого. Всё внутри горело. Гнев, злость, обида – всё смешалось в один оглушительный ком, который не давал мне дышать. Он сжал моё горло, он бил в грудь, требовал выхода.

А потом передо мной выросло здание мэрии. Высокое, холодное, с зеркальными стеклами, которые отражали всё, что я так ненавидела. Его власть. Его уверенность, что ему всё можно.

Я остановилась на секунду, пытаясь привести дыхание в порядок. Моё сердце стучало так громко, что казалось, я сейчас упаду. Но я стиснула зубы, подняла голову и направилась вперёд.

Ты услышишь меня, Северов. Услышишь прямо сейчас.

В холле было тепло, слишком светло, слишком стерильно. Люди в строгих костюмах проходили мимо с папками, кто-то говорил по телефону, кто-то куда-то торопился. Я шла через этот поток людей, словно через водопад, который расступался передо мной.

На ресепшене сидела женщина в строгом чёрном пиджаке. Она подняла на меня глаза, чуть прищурилась, как будто уже знала, что я сейчас устрою сцену.

– Вам назначено? – её голос был ровным, но в нём уже звучал намёк на недовольство.

– Мне нужно увидеть Артёма Северова, – выпалила я, чувствуя, как дрожат мои руки.

– Без записи это невозможно, – отрезала она, её пальцы даже не остановились, продолжая стучать по клавишам компьютера.

Я стиснула кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Это срочно, – почти прошипела я. – Позвоните ему. Скажите, что Даша Трофимова хочет его видеть.

Женщина подняла на меня взгляд, приподняв бровь.

– Девушка, я уже сказала – без записи…

– ЗВОНИТЕ! – мой голос, полный гнева, разрезал воздух.

В холле сразу стало тихо. Несколько человек обернулись, а я почувствовала, как по телу прокатилась волна злости.

Секретарша удивлённо замерла, но тут же взяла себя в руки. Она нажала кнопку вызова охраны.

– Вас нужно вывести, если вы не прекратите…

– Пусть попробуют, – бросила я, не отводя взгляда. – Но я уйду отсюда только после того, как он меня выслушает.

Я видела, как к нам направились два охранника, оба крупные, в чёрных костюмах. Моё сердце заколотилось быстрее, но я не отступила.

– Вы понимаете, что создаёте проблемы? – заговорила секретарша, её голос стал холоднее.

– Проблемы? – я засмеялась, но мой смех был истеричным. – Вы хотите знать, что такое проблемы? Проблемы – это сгоревший дотла детский сад. Проблемы – это разрушенные жизни. Проблемы – это он!

Моя рука резко указала в сторону лестницы, ведущей в его кабинет.

– Звоните ему. Сейчас же. Или я поднимусь к нему сама.

Мужчины в чёрных костюмах подошли ближе, но тут секретарша резко подняла руку, останавливая их.

– Подождите, – сказала она.

Я видела, как она напряжённо набирает номер на телефоне, прикладывает трубку к уху.