Сука. Я вспоминаю, как она трогала меня. Как тянулась ко мне, как сосала мой член и дергала его своими липкими руками. Опаивала. Контролировала. А я… я ничего не мог сделать. Как кукла. Как животное на поводке. Я хотел бы убить её прямо сейчас. Сломать ей шею. Я мог бы сделать это, если бы не это грёбаное состояние. Я под наркотой…Но она просчиталась. Я начал привыкать, а еще начал понемногу крепнуть. Тварь…Она ведь еще снотворное подмешивает. Блядина. Наркотики всё ещё внутри меня, но… они ослабли. Я начинаю думать яснее. Я чувствую свои мысли, как осколки цветного стекла, которые начинают складываться в мозаику. Я знаю, что она делает. Я знаю, что она хочет. Про завещание бабушки я тоже знаю… и сквозь пелену я слышал все, что она шептала и говорила. Конченая дура. Она жадная. Она сумасшедшая. Но самое страшное — она отчаянная. И это делает её опасной. Я должен выбраться. Но не сейчас. Она слишком близко. Её руки снова на мне. Её голос шепчет что-то в мой затуманенный разум, но я не слушаю. Мне плевать. Я думаю о том, как сбежать. Как уничтожить её. Я не позволю ей добиться своего. Не позволю ей превратить меня в своего раба, даже если она считает, что уже победила. Амина, мать твою, номер два. Надеюсь она не забеременеет…Хотя мне насрать. Она думает, что контролирует меня? Чёрт возьми, она даже не подозревает, на что я способен. Надо прийти в себя…поиграть с мразью в ее грязные игры.

Мадина

Мадина гладила его плечи, чувствуя, как напряжение в его теле спадало под её ласками. Она склонялась к его губам, дышала ему в шею, словно пыталась украсть последние капли его сопротивления. Она видела во сне этот момент тысячи раз. Марат, податливый, покорный, её. Полностью её. Она могла управлять им, как куклой, и это доставляло ей странное, извращённое удовольствие.

«Теперь он мой, Алиса», — думала Мадина, глядя в лицо Марата. «Теперь ты никогда не получишь его обратно». Она улыбнулась. Её пальцы скользнули вниз по его телу, вызывая у него едва уловимый стон. Что такое? Ему начинает нравиться то, что она делает? Мадина сделала всё, чтобы его сломать. Теперь её цель — забеременеть.

***

Марат

Я должен думать быстро. Она становится всё настойчивее, её прикосновения уже не вызывают у меня отвращение — они вызывают во мне адскую ярость. Я б ее сейчас на куски разорвал. Но я слишком слаб. Мне нужно время.

- Мадина… — я шепчу её имя, заставляя себя говорить мягко, будто бы сдаюсь.

Её глаза вспыхивают надеждой, как у хищника, который чувствует, что жертва трепещет.

- Марат…ты очнулся, любимый?» — её голос дрожит. Она ждёт.

- Если ты хочешь быть со мной… — я заставляю себя выдавить эти слова, — мне не нужны наркотики. Я хочу помнить тебя. Я хочу любить тебя без этого тумана в голове.

Я вижу, как её лицо изменяется. Она колеблется. Она не знает, верить мне или нет. - Я хочу быть с тобой, но не так, — продолжаю я, чувствуя, как внутри меня разрастается ненависть. Но снаружи я спокоен. Мне нужно, чтобы она поверила. Поверила в то, что я повелся на нее. Она смотрит на меня несколько секунд, потом кивает. Медленно. Но этого достаточно. Она хочет этого так сильно, что готова поверить в любую ложь.

- Хорошо, — шепчет она, её голос наполнен сладким ядом. - Мы сделаем это по-твоему. Я только даю то, что прописали врачи, любимый…но мы можем уменьшить дозировку постепенно…

Я сжимаю её горло так, что у неё начинают выкатываться глаза. Давлю. Я чувствую, как её дыхание сбивается. Её ногти впиваются мне в руки, пытаясь оттолкнуть. Но это бесполезно. Беспомощная тварь. Ничего. Сейчас ты поймёшь, что такое настоящая боль. Что такое страх. Её рот раскрывается, как у рыбы, которую выбросили на сушу. Она пытается что-то сказать, но только хрипит. Я улыбаюсь. Заткнись, мразь. Моё сердце гудит в ушах, кровь кипит. Всё тело напряжено, каждый мускул готов к действию. Моя ненависть к этой женщине — это огонь, который жжёт меня изнутри, и сейчас я дам волю этому огню. Я швыряю её о стену с такой силой, что слышу, как хрустят кости. Мадина падает, но сразу пытается отползти, как жалкая крыса, которая попала в капкан.

- Удивлена, падаль? — рявкаю я.

Я вскакиваю с кровати. Моё тело ещё слабое, но ярость даёт мне силы. Я как лавина, меня несет и уже ничто не остановит. Одна мысль сверлит голову: Убить эту тварь. Задушить. Разорвать.

Срываю шнур со шторы. Щёлкаю им в руках, как хлыстом. Подхожу ближе. Её страх чувствуется в воздухе. Она трясётся. Жалкая. Ничтожная.

— Я тебе башку оторву, — шепчу я и чувствую. Представляю как ее голова катится по полу. — За всё. За каждый грёбаный день, который ты держала меня взаперти. За каждую грёбаную дозу, которую ты мне подсыпала. Я тебя размажу по этой грёбаной стене.

Она закрывает лицо руками, кричит что-то, но мне плевать. Сейчас мне плевать на её страх, на её слова. Всё, что я хочу — это разорвать её на куски.

— Я беременна! — орёт она вдруг, и я застываю на мгновение.