Я не двигаюсь. Я не хочу двигаться. Всё, что я хочу, — это остаться здесь, на этой чёртовой скамейке, под холодным ветром. Ощущать эту боль, пока она не сожрёт меня целиком. Пусть это станет концом.

Но Миро не отступает. Он протягивает руку, и я чувствую, как его пальцы крепко, но бережно обхватывают моё запястье.

— Нам нужно идти, — продолжает он. — Ты не можешь здесь оставаться.

— Зачем? — мой голос звучит хрипло, как будто я кричала целую вечность. Я даже не помню, когда последний раз говорила. — Я не хочу! Ради чего идти?

Миро смотрит на меня так, словно хочет сказать что-то важное, но слова застряли где-то в горле.

— Шамиль, — наконец тихо говорит он.

Это имя пронзает меня и заставляет вздрогнуть. Мой Шамиль. Я забыла. Господи, как я могла забыть?

— Твой сын ждёт тебя, Алиса, — говорит Миро твёрже, его голос становится тем, который я привыкла слышать. Холодный, уверенный, резкий, как хлыст. — Ты нужна ему.

Моё сознание пытается ухватиться за эту мысль, как утопающий цепляется за обломок дерева. Но боль не даёт мне сосредоточиться. Всё, что я чувствую, — это потеря. Потеря, которая разрывает меня на части.

— Я... не могу, — шепчу я, опуская голову.

Но Миро не сдаётся. Он наклоняется ближе, его лицо теперь напротив моего.

— Алиса, — его голос становится жёстче. — Ты должна. Теперь ты — его мать. Ты не можешь позволить себе сдаться. Не можешь позволить себе умереть здесь, на этой скамейке. Ты должна жить ради Шамиля.

Шамиль. Мой маленький мальчик с безмятежным взглядом, с его тёмными, глубокими глазами, полными недоумения, когда мир вокруг него становится слишком громким. Как я могла забыть о нём? Я всегда знала, что я — его единственная защита. Я была готова разорвать любого, кто осмелится угрожать ему. Но в этот момент я забыла. Погрузилась в своё собственное горе, забыла о том, что у меня ещё есть.

Миро берёт меня под руку, заставляя встать. Мои ноги дрожат, но я подчиняюсь. Его люди окружают меня. Они — его тени, его верные воины. Они поддерживают меня, но это не забота. Это долг.

— Пошли, — произносит Миро, и я чувствую, как его голос становится не просто призывом. Это приказ. Он всегда был тем, кто никогда не позволял мне утонуть, как бы я ни сопротивлялась. Я и не сопротивляюсь. Я не могу.

Машина медленно трогается с места. Я сижу на заднем сиденье, как сломанная кукла. Лицо прижато к холодному стеклу, и я смотрю на улицы, которые мелькают мимо меня, как призраки. Каждая витрина, каждый силуэт напоминает мне о том, что я потеряла.

— Это не конец, — вдруг произносит Миро, нарушая тишину в салоне.

— Ты не понимаешь, — говорю я тихо, не поворачивая головы. — Это именно конец.

— Нет, — твёрдо отвечает он, его взгляд сверлит меня в зеркало заднего вида. — Шамиль — это твой шанс. Он твоя причина жить. Не забывай об этом.

Я не отвечаю. Что я могу сказать? Разве одна любовь может компенсировать потерю другой? Разве один человек может заменить другого?

Но Миро прав. Я не имею права умирать. Я не имею права теряться в этом аду, который создала сама для себя.

— Мы дома, — сообщает водитель.

Я не хочу выходить. Не хочу видеть этот дом, эту тишину, которая меня там ждёт. Но дверь открывается, и холодный воздух обрушивается на меня. Я выхожу, хотя всё внутри кричит, чтобы я осталась.

— Алиса, — снова говорит Миро, его голос на этот раз мягче, чем раньше. — Шамиль ждёт тебя. Иди к нему. Он нуждается в тебе. Ты – надежда этого ребенка.

Его слова звучат как истина, которой я не хочу верить. Но я знаю, что должна.

гулко отдаются в пустом доме. Здесь всё кажется чужим. Как будто это не мой дом, а какое-то место, в котором я просто нахожусь временно. Комнаты пусты, стены холодны.

И вдруг я слышу звук. Тихий, едва уловимый. Звук, который заставляет моё сердце сжаться и одновременно напомнить о том, что я ещё жива.

Шамиль. Мой сын.

Он сидит в своей комнате, сложив пазл. Его маленькие руки медленно перебирают детали, глаза сосредоточены на том, чтобы найти нужное место для каждой из них. Он не замечает меня, когда я вхожу. Он полностью погружён в свой мир. Но я стою и смотрю на него, как на самое важное, что у меня есть. Как на единственную связь с жизнью, которую я чуть не потеряла.

— Шамиль, — тихо произношу я, хотя знаю, что он может не отреагировать.