Мальчик поднимает голову и смотрит на меня. В его глазах — вопрос. Он никогда не говорит много. Но его глаза всегда говорят за него. Я опускаюсь на колени перед ним, крепко обнимаю его. Мои руки дрожат, но я держу его крепко, как будто боюсь, что и он исчезнет, как исчез Марат. Он не обнимает меня в ответ, но я не жду этого. Он остаётся спокойным, как всегда. Его мир слишком далёк от моего, но это ничего не меняет. Он — моя реальность. Моя причина жить.

Миро был прав. Шамиль — это всё, что у меня осталось. И ради него я не могу позволить себе умереть, даже если мой мир разрушен.

Загородный дом утопал в тишине. Только ветер, гуляющий между вековыми деревьями, нарушал её. Это место казалось забытым временем, отрезанным от мира. В нём не было ничего — ни людей, ни голосов, ни реальности. Только двое — Марат и Мадина. Она спрятала его здесь, словно свою добычу. Как сокровище, которое нельзя выпустить из рук.

Марат был её и только её.

Она смотрела на него каждый день, каждый час, как зверь, сторожащий свою жертву. Тело Марата было приковано к постели, ослабленное боями, измученное болью и наркотиками, которые Мадина подсыпала ему в еду и питьё. Он был её пленником, и она знала, что сейчас он принадлежит ей. Только ей. Алисы больше не было рядом. Алиса потеряла его. А она выиграла.

Мадина стояла у его постели, наблюдая за его лицом. Его глаза были закрыты, веки дрожали от боли и бреда, который не отпускал его. Он был таким сильным. Всегда сильным. Даже сейчас. Но теперь он был её — уязвимый, полностью под её контролем.

"Как долго я этого ждала..." — думала она, ощущая горячую волну желания, подступающую к горлу. Сколько раз она мечтала о том, чтобы этот мужчина принадлежал ей. Сколько ночей она провела в муках, представляя, как его руки касаются её кожи. Но он всегда был с Алисой. С этой чёртовой Алисой.

Мадина ненавидела её. Ненавидела так, как никогда в своей жизни не ненавидела никого. Алиса украла у неё всё — его внимание, его любовь, его тело. Всё это принадлежало Мадине, но Алиса смогла завладеть им, сломить его, заставить себя любить.

Но теперь, здесь, в этом забытом Богом доме, Алиса не могла ничего сделать. Теперь его тело принадлежало ей, Мадине.

Она смотрела на его лицо, чувствуя, как сердце колотиться все чаще. Каждая деталь, каждая складка на его губах вызывала в ней безумное желание. Он был таким красивым. Даже сейчас, когда его тело было измождено и ослаблено, он был самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела.

Но это не была просто красота. Это было её безумие. Она любила его, любила до боли. Её любовь была болезненной, одержимой. Она готова была убить за него. Готова была уничтожить всё, что стояло между ними. И она сделала это.

Она забрала его. Теперь он был здесь, в её руках, и она не собиралась отпускать его. Никогда. Она знала, что он принадлежит Алисе душой, но её это не волновало. Ей нужно было только его тело. Только это. Мадина вспоминала ту первую ночь, когда она привезла его, выкупила у Кабана и договорилась, что для всех Марат будет теперь мертв. Она отдала почти все свои сбережения ради этого. Вначале лечила его…несколько недель возила к нему врача, колола антибиотики, противовоспалительные. Марат был ослаблен настолько, что даже не понимал, что происходит. Она тогда была девственницей. Но для неё это ничего не значило. Только одно — она должна была получить его. Навсегда. И она получила. Едва ему стало легче…она трудилась над его членом, а потом запихивала в себя, корчась от боли. Залазила сверху и пыталась…Это было трудно и больно. Но она лишила себя девственности. А потом…потом она даже научилась испытывать наслаждение. Тереться о его пальцы, о его лицо, трахать его…пока он лежит в полубреду и представлять, что это их ночи любви.

Мадина присела на край его постели, её руки задрожали, когда она коснулась его груди. Он был горячим, его дыхание было тяжёлым. Она знала, что он чувствует её прикосновения, но не может противостоять. Наркотики, которые она ему давала, делали своё дело. Он был слаб. Он был её.

- Я получу тебя снова, Марат, — прошептала она, склонившись к его губам. — И ты даже не сможешь сказать «нет».

Она коснулась его губ своими, сначала осторожно, будто боялась нарушить его покой. Но затем её поцелуи стали всё настойчивее, требовательнее. Она жаждала его. Жаждала до сумасшествия. Это было больше, чем желание — это было на грани безумия. Она любила его. Она ненавидела его. И она хотела его так сильно, что готова была разрушить всё вокруг.

Её руки начали спускаться ниже, скользя по его телу. Он издал стон, его брови сдвинулись, но он не сопротивлялся. Он не мог сопротивляться. Он был слишком слаб. Он был слишком податлив.

- Только мой, — прошептала Мадина, целуя его шею. — Теперь ты мой, Марат.

Но даже в этот момент, когда её руки уже скользили ниже, его голос пробился сквозь её желание.

- Алиса... — прошептал он.

Её сердце остановилось. Он шептал её имя. Имя Алисы. Даже в этот момент, когда он был полностью её, он всё ещё звал другую.