Всё внутри меня рвётся. Гнев накрывает волной. Я бросаюсь на Кабана. Я хочу убить его. Но мои люди блокируют меня, их руки на моих плечах, тянут меня назад. Кабан лишь ухмыляется. Для него я просто очередная проигравшая, ещё одна женщина, чья жизнь рухнула из-за этого ринга. Я срываюсь, но меня держат. Я пытаюсь драться, но сил нет. Я захлёбываюсь в своей ненависти. Моё дыхание тяжёлое, словно кто-то душит меня, а грудь разрывается от боли. Марат мёртв. Я убила его. Это моя вина. Моя. Я убегаю из офиса Кабана. Мне не нужен этот вонючий воздух. Мне не нужны слова утешения…Я ору чтобы Миро не смел идти за мной, никто не смел. Всё, что мне нужно — это забыться. Я бегу по улицам, мои ноги сами ведут меня туда, куда я не хочу. Мой разум крутится в водовороте воспоминаний, он сжимает меня, как удав, не давая дышать. Я вижу его перед собой. Его лицо, когда он впервые поцеловал меня. Его руки на моем теле, его губы на моих губах. Вижу, как он смеётся, как его глаза блестят. А потом — его ярость. Его ненависть ко мне. Его гнев, когда он кричал, когда бросал меня. И всё это сменяется одним ярким, красным пятном — его кровь. На ринге. В его последнем бою. Почему я мстила ему? Почему не остановилась? Теперь его нет, а у меня остались только эти чёртовы ремни, пропитанные его кровью. Моя любовь к Марату всегда была смесью боли и нашей адской страсти. Теперь страсть сгорела, оставив только пепел. Я разрушила его. Я разрушила себя.

Куда я иду? Почему не могу остановиться?

Я падаю на колени прямо на тротуаре. Чёрт с ним. Пусть машины проезжают мимо. Пусть люди идут мимо. Я не чувствую ничего. Я не слышу их. Я кричу в пустоту, но мои крики глохнут в ночном воздухе. Я сжимаю эти чёртовы ремни, и кажется, что моя душа умирает. Я брожу по улицам как потерянная. Меня нет. Я превратилась в оболочку. Всё, что было важным, ушло. Всё исчезло. Я иду, не видя ничего вокруг. Не замечаю машин, не слышу людей. Всё перед глазами размыто.

Холодные камни мостовой жгут сквозь одежду, но мне плевать. Я рыдаю, как никогда раньше. Рыдаю, как будто это мои последние слёзы. Слёзы, которые вымывают всю боль, весь гнев, всю ненависть. Я сжимаю окровавленные ремни Марата, обхватываю их, как будто они могут вернуть его ко мне, как будто эта кровь — единственная связь с ним, с его жизнью. Моя вина. Моя чёртова вина. Я толкнула его на этот путь. Я так долго мстила ему, давила его, не думая о том, что в конце концов он окажется сломан. Мне нужно было остановиться, но я не могла. Я видела только месть, только разрушение. Моя злость выжигала всё на своём пути.

А теперь я здесь. На холодной земле, тереблю в ледяных руках все что осталось мне от Марата, раздавленного, сломанного, уничтоженного. Я всегда знала, что наша любовь была опасной. Это была борьба. Мы оба пытались сломать друг друга. Но в этой борьбе я оказалась победителем. Только вот победа оказалась настолько горькой, что хочется просто умереть. Но даже это мне не подвластно. Я поднимаюсь с земли, пошатываясь, как будто я выпила литры водки. Но это не алкоголь, это моя боль. Она пронизывает всё тело, каждый мускул, каждую клетку. Я — пустота. Я потеряла Марата, потеряла сына, потеряла себя. Я выхожу на дорогу и чувствую, как что-то внутри меня ломается. Говорят, что горе и вина могут разрушить человека изнутри, как рак. Я это чувствую сейчас. Оно съедает меня, и я не могу ничего с этим сделать. Машины мчатся мимо, люди, занятые своими проблемами, проходят, не замечая меня. А я стою среди них, как призрак, как тень, которая больше не принадлежит этому миру. Марат был моим миром. Даже когда я ненавидела его, я всё равно знала, что он существует. Он был моим проклятием, моим спасением, моей болью и моей любовью. Теперь его нет.

Я опускаюсь на скамейку в каком-то парке и понимаю, что больше не чувствую боли. Только холод. Холод, который заполнил всё внутри. Этот холод — как напоминание, что моя душа теперь мертва. В голову начинают лезть мысли. Мысли, от которых становится страшно. Я вспоминаю каждый момент, когда я толкала Марата к этому. Когда я мстила ему, когда плела интриги, ставила ловушки, когда хотела раздавить его полностью. И вот я это сделала.

Теперь я смотрю на свои руки, которые сжимаются на этих окровавленных ремнях, и понимаю: всё, что я сделала, было напрасно. Я мстила человеку, которого любила. Как безумная. Как одержимая. И теперь я хочу умереть. Но не могу.

Я убила его. Не на ринге, не в бою — я убила его ещё тогда, когда решила мстить. Я уничтожила его душу, разрушила его жизнь. А потом сломала его тело.

Я должна была умереть вместо него. Почему я жива, а он нет?! Теперь всё кончено. Я больше не Алиса. Я просто оболочка. Где-то далеко раздаётся голос. Едва уловимый, как шорох листвы на ветру, как шум океана, на который уже не обращаешь внимания. Я не хочу его слышать. Я не хочу слышать вообще ничего. Только тишину. Тишину, которая могла бы забрать эту боль.

Но голос не исчезает. Он становится чётче, пробивается сквозь тугую завесу моего горя. Я поворачиваю голову и вижу Миро. Он стоит рядом, его глаза, обычно холодные, как сталь, сейчас смотрят на меняс тревогой и сочувствием.

— Алиса, — тихо произносит он, как будто боясь ранить меня ещё сильнее своим голосом. — Алиса, вставай.