Я видел, как её фигура двигалась по пустынной улице, мимо заросших кустов, вдоль стен, покрытых трещинами. Она шла, как человек, который вот-вот рухнет, но упрямо двигается вперёд. Я чувствовал, как в груди разрывается сердце от того, что она всё ещё готова идти на встречу с призраком из прошлого, даже если это полное безумие. Она не знала, что ждёт её на складе, но всё равно шла. Чёртова, упрямая Алиса.

Это убивало меня. Смотреть, как она приближается, и знать, что каждый её шаг — это шаг к новой боли. Каждый её шаг — это капля крови, которая капает с моей души. Я должен был остановить это, должен был закричать, чтобы она вернулась, но я молчал. Я хотел увидеть её, почувствовать её присутствие, и пусть даже это стоило бы мне всего.

Я ждал её там, в темноте, как зверь в засаде, готовый выпрыгнуть и вцепиться в горло. Я чувствовал, как напряжение натягивает мои нервы до предела, как бешено колотится сердце. Она пришла, потому что ещё надеялась. Потому что я дал ей этот шанс, этот проблеск света, и теперь я должен был сжать этот свет в своих руках, не раздавить его. Она остановилась перед складом, оглянулась вокруг. Ветер взъерошил её волосы, и на мгновение мне показалось, что она собирается повернуть назад, убежать. Но она не двинулась с места. Вместо этого крепко завязала себе глаза шарфом, как я просил, и сделала шаг вперёд.

Меня затопила волна боли и гордости. Чёрт возьми, как я её люблю. Хоть и знал, что разрываю её на части, хоть и знал, что она снова окажется в этой проклятой ловушке, но ничего не мог с собой сделать. Люблю. И не могу не причинять ей боль.

Я видел, как её руки дрожат, как губы сжаты в тонкую линию, как она боится, но идёт. Какой же она была сильной. И каждый её шаг вперёд был ударом по моим нервам. Я стоял в тени, пряча лицо, сдерживая дыхание, чтобы не сорваться, не выбежать, не схватить её, не вдавить в себя, не прошептать ей в ухо, как я скучал, как ненавидел себя за каждый её сломанный взгляд.

Она пришла. Потому что её надежда оказалась сильнее страха. И я должен был ей это дать.

Я пришла. Не веря. Не надеясь. И всё-таки пришла.

Тёмные коридоры заброшенного склада глотали звук моих шагов. Гулкая, вязкая тишина затягивала меня, как чёрный мрак болота. Я шла, не чувствуя ног, будто это была не я, а кто-то другой, чужой, вытесненный из моего тела. Страх свивался в комок в груди, сжимал сердце ледяными когтями, и оно колотилось в этом холоде, как птица, заточённая в клетке. Но я не останавливалась. Ноги сами находили путь, и я шла, как по тонкому лезвию, которое могло порезать меня пополам в любую секунду. Я знала, что не могу остановиться. Почему? Не было ответа. Только этот внутренний, болезненный толчок вперёд, который гнал меня сквозь темноту.

Я читала сообщение снова и снова, пока буквы не начали сливаться в бессмысленные символы. Как будто кто-то выбил из-под меня опору, и я летела в пустоту. Мой разум кричал: «Безумие! Это ловушка, это чёртов капкан, в который ты сама сейчас полезешь!» Но сердце... сердце шептало другое. Тихо, упрямо, будто хотело пробить броню отчаяния, в которой я застряла.

Странное, нереальное спокойствие накрыло меня, как плед. Мёртвое спокойствие, которое бывает перед бурей. И с этим спокойствием пришло осознание: всё это связано с ним. С Маратом. Я боялась даже подумать это имя, боялась вдохнуть его, потому что каждая мысль о нём обжигала до самых костей. Пусть я боялась верить, пусть это могло оказаться очередной ложью, я знала. Просто знала, что за этим сообщением скрывался он.

Я натянула шарф на глаза, как и было велено, и пошла в темноту, затаив дыхание, как будто каждое движение могло выдать меня. С каждым шагом внутри меня росло гнетущее, давящее ощущение, что я приближаюсь к чему-то огромному, неизбежному. Это было чувство, будто над головой нависла тяжёлая каменная плита, и если я сделаю ещё шаг, она рухнет и раздавит меня. Воздух в помещении был густым, вязким, как кисель, я глотала его рваными, судорожными вдохами. Запах пыли, плесени, старой краски бил в ноздри, подступал к горлу, вызывал тошноту. Я шла вслепую, как во сне, и каждый звук, каждый скрип, каждый шорох был как выстрел в голову. Но там был ещё один запах. Едва уловимый, но я почувствовала его сразу. Тёплый, тяжёлый аромат мужского тела, сгоревший в моём сознании, впитавшийся в каждую клеточку моей памяти. Запах, которым я жадно дышала когда-то, как умирающая от жажды пьёт воду, пытаясь впитать его в себя, сохранить навсегда. Запах Марата. Сердце сбилось с ритма, замерло, а потом начало колотиться с такой силой, что я думала, оно разорвёт мне грудь.

Я остановилась. Словно кто-то внезапно схватил меня за плечи и резко одёрнул назад. В темноте под повязкой ничего не было видно, но я чувствовала, что он где-то здесь. Прямо передо мной, за спиной, сбоку — я не знала, но знала, что он здесь. Живой, настоящий, дышит тем же воздухом, что и я. Я стояла и пыталась унять дрожь в ногах, но она только становилась сильнее. Казалось, будто пол подо мной проваливается, и я вот-вот сорвусь в пропасть.