— Здесь будет глубокий синяк, — сказала я мягко, накладывая лед на его глаз. — И эта рассеченная губа… больно?

— Нет!

Его взгляд скользнул мимо меня, как будто в мыслях он был далеко. Но я заметила, как мышцы на его плечах начали расслабляться под моими руками.

— Ты отлично справился, — прошептала я, опускаясь на колени перед ним, чтобы перевязать его руку. — Ты был таким сильным, таким сокрушительным…

Марат посмотрел на меня, его глаза встретились с моими, а уголки губ приподнялись в легкой улыбке.

— Я обещал, что разорву его на британский флаг, — сказал он хрипло. — Я ведь всегда держу обещания.

Я улыбнулась в ответ, заботливо наматывая бинты на костяшки пальцев, и наблюдая, как он медленно расслабляется под моими прикосновениями. Когда работа была завершена, я почувствовала, как его пальцы мягко коснулись моей руки, а затем сжали её чуть крепче.

Я судорожно вздохнула и взгляд скользнул по его крупному, голому торсу, по татуировкам на плечах, руках шее и спине. На коже выступили бисеринки пота. У него невероятно красивое, идеальное тело и я смотрю на него чувствуя, как меня охватывает волнение.

— Бинты надо завтра снять…так раны быстрее заживут. На воздухе.

Мы смотрели друг другу в глаза, и он не выпускал мою руку из своей, держал ее крепко, соединяя пальцы с моими. Никогда так долго не держала свой взгляд, переплетенный с его…никогда так долго не смотрела на своего мужа. Его радужка казалась светлее чем обычно, словно в ней сверкали искры от ночников в каюте. Разбитые губы сочные, красные, резко очерченные, как будто бордовым карандашом, контрастируя со смуглой кожей.

В этот момент судно вдруг сильно качнуло. Я пошатнулась и едва не упала на Марата, он подхватил меня за талию, а его лицо нахмурилось.

— Кажется, начался ураган… — не отрывая взгляд от меня сказал Марат. Тембр его голоса стал мягче и у меня что-то дернулось в груди.

— Спасибо, — хрипло прошептал он.

Выглянув в иллюминатор, я увидела бушующее море и тучи, сгущающиеся на горизонте. Судно качалось, словно игрушечное, и мы оба почувствовали, что этот шторм только начался.

Внезапно судно качнуло так сильно, что я ощутила, как пол уходит из-под ног, а стены каюты наклоняются под углом. Волна тревоги захлестнула меня, и я увидела, как в глазах Марата тоже мелькнула настороженность. Судно снова качнуло, и мы оба спешно ухватились за край кровати, пытаясь не упасть.

— Что происходит? — спросила я, пытаясь перекричать грохот и скрип металла.

Марат нахмурился и потянул меня к двери.

— Мы, похоже, попали в зону циклона.

Звуки сирены раздались по всему кораблю, оглушая, и по громкоговорителю раздавался голос капитана, предупреждающего о шторме и том, что пассажирам нужно слушать и действовать согласно инструкциям членов экипажа. Судно наклонялось из стороны в сторону, чувствуя напор волн, которые обрушивались на него.

Мы с Маратом вышли в коридор, цепляясь за стены и поддерживая друг друга. Волны ударяли о борта с такой силой, что металлический корпус скрипел, а пол под ногами вибрировал. Вдоль коридоров сновали стюарды, проверяя каюты и успокаивая пассажиров.

Марат обернулся ко мне, его лицо было серьезным и сосредоточенным.

— Держись рядом, — сказал он, крепко взяв меня за руку. — Нам нужно идти на палубу и узнать у экипажа, что дальше.

Мы начали пробираться через наклоняющиеся коридоры, чувствуя, как судно покачивается на волнах. Каждый шаг давался с трудом, но Марат не отпускал меня. Едва удерживаясь на ногах, мы направились на палубу, цепляясь друг за друга, чтобы не упасть.

Небо затянуло тяжелыми, свинцовыми тучами, и море взбунтовалось, заставляя лайнер бросаться из стороны в сторону, как игрушку в огромной, жестокой руке, которая сжимала судно до треска. Я ощущала, как каждая волна ударяется о борт, вибрируя под ногами и заставляя мое сердце сжиматься от страха. Ветер нарастал, гул его в ушах звучал как проклятье, обрушившееся на нас из самых темных глубин океана. Марат ненадолго оставил меня, сказал, что должен узнать, что происходит…Чтоб я никуда не уходила и оставалась там, где он меня оставил.

Вокруг начало скапливаться беспокойство. Люди, только что радовавшиеся солнцу и беззаботному отдыху, теперь переговаривались с напряженными лицами, их взгляды были полны тревоги. Какие-то женщины уже плакали, а мужчины пытались утешить их, хотя их глаза выдавали скрытую панику.

Экипаж старался сохранять спокойствие, но их быстрые, решительные движения и перешептывания на бегу лишь добавляли масла в огонь моего страха. Я слышала, как один из офицеров кричал в радиотелефон о надвигающемся шторме, и его слова, словно холодный душ, заставили меня замереть. "Шторм…десять-одиннадцать баллов! Повторяю одиннадцать баллов!" — его голос пронзил меня насквозь.