Я шагнул к ней еще ближе. Мы теперь стоим лицом к лицу. Ее дыхание горячее, тяжелое, почти обжигает. Она хочет уйти, но не может. Она хочет ударить меня, но ее руки остаются сжатыми в кулаки по бокам.

— Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, — говорю я тихо, почти шепотом. — Можешь смотреть на меня с презрением. Но ты все равно останешься здесь. Ты моя, Снежана. Только моя.

Она отступает на шаг, смотрит на меня с таким выражением, будто я только что ударил ее. Но я знаю, что ударил бы ее по-другому. Словами. Своей властью. Своей решимостью не отпускать.

Она молчит, но ее взгляд горит. Этот огонь, ее ненависть... Они заставляют мою кровь кипеть. Заставляют меня хотеть ее еще сильнее.

Когда она разворачивается и уходит, я не останавливаю ее. Смотрю ей вслед, как волк, следящий за своей добычей. Знаю, что она ненавидит меня. Но еще больше знаю, что она все равно останется. У нее нет выбора.

Я сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Стоя у дверей кабинета отца, я дышу тяжело, почти гулко, словно пытаюсь не сорваться. Но внутри всё клокочет. Гнев. Боль. Ревность. Почему? Почему я должна делить его? Почему я, сильная, гордая Милана, оказалась в тени этой серой мыши?

Я врываюсь в кабинет отца, не заботясь о том, что могу его разозлить. Сегодня мне плевать. Пусть только попробует остановить меня.

— Ты продал её ему! — мои слова звучат, как выстрел, гулко разрывая тяжёлый воздух комнаты.

Отец медленно поднимает глаза от документов. На его лице — та самая маска равнодушия, которую я всегда ненавидела. Будто я не человек, не его дочь, а просто часть какого-то делового договора.

— Милана, не устраивай сцен. — Его голос спокоен, даже ленив.

— Не устраивать сцен? — я почти кричу. — Ты продал мою сестру ему, а теперь она торчит между нами, как заноза! Ты хоть понимаешь, что из-за неё он…

Я замолкаю, не зная, как подобрать слова. Я не хочу признавать это вслух. Не хочу произносить это.

— Из-за неё он смотрит на меня, как на пустое место! — вырывается из меня.

Отец откладывает ручку и откидывается на спинку кресла. Его тяжёлый взгляд пронзает меня, как копьё.

— Милана, ты стала его женой, — говорит он, медленно, подчёркивая каждое слово. — Радуйся. Ты надела на палец кольцо, получила статус. А она? Она — всего лишь его игрушка. Её жизнь — это сделка, а твоя — законный брак.

— Игрушка? — Я шагнула к его столу, сжав кулаки. — Ты так думаешь? Тогда почему он провёл первую ночь не со мной, а с этой "игрушкой"? Почему он смотрит на неё так, как не смотрел на меня никогда?

Отец качает головой, словно устал от моих вопросов.

— Потому что ты делаешь ошибки, Милана. — В его голосе появляется холод. — Ты слишком зациклена на том, чтобы быть его женой, но забыла, что мужчинам важно чувствовать контроль. Ты вместо этого устраиваешь сцены.

— Это из-за неё, — шиплю я. — Она украла его внимание. Она пытается забрать то, что принадлежит мне.

— Снежана ничего не пытается забрать, — говорит отец, уже без эмоций. — Она просто живёт, как умеет. Если ты хочешь оставить его себе, держи его внимание на себе, а не на ней. И запомни, Милана: ты — жена. Она — никто. Но если ты будешь продолжать так истерить, она может стать кем-то больше.

Его слова врезаются в меня, как нож. Я не хочу слышать это. Не хочу признавать, что моя ревность делает только хуже.

— Хочешь быть пустым местом в его глазах? — продолжает он, поднимаясь с кресла. — Продолжай кричать. Продолжай устраивать сцены. Ты только подливаешь масла в огонь.

Я не выдерживаю.

— Ты отвратителен, — шиплю я. — Ты сделал её частью этого дома, частью нашей жизни. Ты разрушил всё.

— Милана, если ты не научишься управлять собой, Лютый просто выбросит тебя. Как ненужную игрушку. — Его взгляд тяжёлый, как удар. — Радуйся, что ты жена, а не содержанка, как твоя сестра.

Я не отвечаю. Я поворачиваюсь и выхожу из кабинета, чувствуя, как дрожь охватывает всё моё тело. Его слова болят. Каждое из них.

Я всегда знала, что отец уважает только власть. Он уважает Лютого за его силу, за его холодный расчёт. И я тоже должна быть такой. Хочешь выиграть войну, Милана? Преврати её в шахматную партию.

Её нужно убрать. Снежану. Не физически, конечно. Лютый слишком зол, если речь заходит о ней. Но я заставлю его самого уничтожить её. Её репутацию, её гордость, её влияние на него.

Эта война только начинается.

Я сажусь в кресло у зеркала и улыбаюсь своему отражению. Холодно. Зло. Её слабость станет её наказанием. И я начну прямо сегодня.