– Ты вынудил меня. Я этого не хотела!

Он медленно подошёл ко мне, заставляя меня инстинктивно отступить назад, пока я не прижалась спиной к стене. Он наклонился, его лицо оказалось так близко, что я почувствовала его тёплое дыхание.

– Чушь, – сказал он тихо, но в его голосе слышалась сталь. – Когда насилуют, Снежана, столько раз не кончают.

Я дернулась, чтобы уйти, но он ухватил меня за запястье, удерживая. Его взгляд был обжигающим, властным, лишённым сомнений.

– Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, – продолжил он, отпустив мою руку, но не отстранившись. – Но ты не можешь лгать, ни мне, ни себе.

Моё тело горело от гнева, от унижения, от желания швырнуть ему что-нибудь в лицо, но у меня не было сил. Я развернулась и, не говоря больше ни слова, вышла из ванной, оставив его там.

Вернувшись в спальню, я натянула на себя лёгкую ночную рубашку и забралась в кровать, чувствуя, как каждая клетка моего тела кричит от усталости и напряжения. Я хотела одного – забыться, просто заснуть.

Но мои надежды были слишком наивны. Спустя несколько минут я услышала, как он вошёл в комнату. Обернулась. Полотенце висело на бедрах, едва прикрывая его член. Он прошёл мимо меня, словно я была невидимкой, и с лёгким скрипом рухнул на кровать.

– Что ты делаешь? – спросила я, не веря своим глазам.

Он потянулся, словно только что удобно устроился, и бросил на меня ленивый взгляд:

– Я собираюсь спать.

– Здесь? – Голос мой задрожал от гнева.

– А где ещё? Это моя кровать, – его губы изогнулись в дерзкой улыбке. – А ты можешь спать на полу.

– Я?! – воскликнула я, почти не в силах сдержать крик.

– Ну да. Ты можешь устроиться где хочешь, – спокойно сказал он. – Но если хочешь остаться здесь, ложись рядом.

Никакие силы меня бы не заставила спать рядом с ним! Но холодный пол был очень сомнительной альтернативой. Стиснув зубы, я забралась обратно на кровать, на самый её краешек, стараясь быть как можно дальше от него.

Мгновение спустя сильная рука обвила мою талию, и я вскрикнула, когда он резко притянул меня к себе. Его грудь была тёплой, твёрдой, его запах снова окружил меня, и это сводило с ума.

– Отпусти! – взорвалась я, пытаясь вырваться.

– Лежи спокойно, – приказал он, сдавливая меня сильнее, пока я не оказалась буквально прижата к нему.

Я чувствовала его дыхание у себя над ухом, его руку, которая спокойно лежала на моей талии, удерживая меня на месте. Мой гнев закипал, но силы, чтобы бороться, покинули меня.

– Ненавижу тебя, – прошипела я.

Он рассмеялся, низко, тихо, и его грудь едва заметно вздрогнула под моей щекой.

– Прекрасно, – отозвался он.

Я оставалась неподвижной, дыша короткими, неровными вздохами. Его рука начала медленно двигаться, успокаивающе скользя по моей спине. Затем он поднял её выше, к моим волосам, которые ещё оставались влажными. Его пальцы начали перебирать пряди, аккуратно и почти нежно.

Я злилась. Я пыталась сопротивляться, но его медленные, ленивые движения пальцев в моих волосах действовали усыпляюще.

Сначала я просто закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями, чтобы придумать, как выбраться из этой ситуации. Но потом что-то изменилось. Его ритмичные движения, тепло его груди, его ровное дыхание – всё это становилось всё более навязчивым.

Я сама не заметила, как расслабилась, как позволила своему телу обмякнуть. Мои мысли затихали, и вскоре я уснула, уткнувшись лбом в его грудь.

Он пялился на нее. Глаза липкие, словно грязь на подошвах, оставляют следы. Слишком часто. Слишком долго.

Я замечаю это не сразу. Сначала просто резануло: вроде мелькнул взгляд, вроде задержался. Мелькнул — и ладно. Хрен с ним. Но потом... потом это повторяется. Черт возьми, повторяется .

А она? Она ничего. Ходит, улыбается, отвечает ему, блядь, вежливо. Снежана умеет быть вежливой, даже со всяким сбродом. Вот эта ее легкость, это... равнодушие. Ну, как будто он для нее — вообще никто.

Но я вижу, как она чуть расслаблена. Слишком спокойна, когда этот урод появляется рядом. Как будто допускает его существование . Меня начинает трясти.