"Он принадлежит ей." Эти слова должны быть облегчением, но вместо этого оставляют внутри горькое послевкусие. Теперь он её муж. Теперь он — её. А я? Я здесь. Я в его доме. Я всё ещё его пленница. Но почему тогда, когда я представляю, как он рядом с ней, эта мысль заставляет меня сжимать зубы? Я отворачиваюсь от окна, опускаю взгляд на свои руки. Они дрожат. Я чувствую жар в груди, глухую ярость, которая не находит выхода. Лютый женился на моей сестре. Женился — чтобы отрезать меня от своей жизни, чтобы поставить точку в этой войне, которая всегда тянулась между нами. И я должна быть рада. Я должна.

Но правда в том, что я чувствую себя так, словно он снова выиграл. И этот гнев, это унижение… это странное чувство разочарования, которое я не могу выбросить из головы, раздирают меня на части. Дверь распахнулась с таким резким звуком, что я едва не вскрикнула. Моё сердце ушло в пятки. В тусклом свете лунных полос, падающих на пол, я обернулась и замерла. Он стоял в дверях. Высокий, сильный, словно воплощение власти, с лицом, будто высеченным из камня.

Лютый.

На нём всё ещё был свадебный костюм. Но теперь он выглядел… небрежно, чуть помято, как будто сам этот день, вся эта церемония его вымотали. Галстук ослаблен, рубашка расстёгнута у горла, открывая сильную шею, с которой будто всё ещё исходил жар, и это только подчёркивало его звериную сущность. Он был уставшим, но не в том смысле, как устают обычные люди. В его облике была какая-то другая усталость — тягучая, как раскалённый металл, который вот-вот сорвётся в ярость. Глаза его, серые, пронизывающие, были наполнены огнём, который не угасал даже после долгого дня.

Этот огонь прожигал меня насквозь.

Я медленно поднялась с места, плед упал на пол, но я не обратила на это внимания. Мои пальцы машинально вцепились в край подоконника, как будто могли найти там хоть какую-то опору.

— Что ты здесь делаешь? — выпалила я, голос дрожал, но я пыталась придать ему твёрдость.

Он молчал. Стоял в дверях, не отводя от меня глаз, и это молчание было хуже любого ответа. Его взгляд был таким тяжёлым, таким неумолимым, что я чувствовала, как мои ноги будто врастают в пол. Воздух в комнате стал плотным, как туман, и мне стало трудно дышать. Затем он закрыл дверь. Медленно, будто намеренно растягивая этот момент. Щёлкнул замок. Я резко вздохнула, не ожидая этого звука, и заметила, как он едва заметно дернул уголком рта. Почти усмешка.

Он сделал первый шаг в мою сторону, и я непроизвольно отступила.

— Что ты здесь делаешь? — повторила я, но теперь мой голос прозвучал тише. Словно я не столько спрашивала, сколько пыталась напомнить себе, что он не имеет права быть здесь. Не в эту ночь. Не со мной.

Его молчание казалось невыносимым. Он шёл ко мне медленно, шаг за шагом, и каждый его шаг был тяжёлым. Мои мысли метались в хаосе, но одно было ясным: он не остановится. Когда между нами осталось всего несколько шагов, он наконец заговорил.

— Я не хочу ее — его голос был низким, хриплым, как будто он слишком долго молчал. — Я хочу сегодня тебя!

Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось. Его слова, его тон… в них было что-то необратимое. Он говорил это, как будто это единственная истина, которую он когда-либо знал.

— Ты сошёл с ума, — прошептала я, но мой голос звучал так глухо, что я сама едва услышала себя.

— Может быть, — бросил он, подходя ближе. Ещё шаг, и теперь между нами не было почти никакого расстояния. Его фигура заполнила всё пространство вокруг. Он был так близко, что я чувствовала его запах — тёплый, горький, с ноткой чего-то терпкого. Он был так близко, что я чувствовала, как моё тело предательски дрожит. Я хотела снова что-то сказать, хотела оттолкнуть его или закричать, но он остановил меня, легко подняв руку. Его пальцы медленно коснулись моего лица, скользнули вдоль моей скулы, и этот жест, такой мягкий и неожиданный, заставил меня замереть.

— Снежана, — произнёс он моё имя тихо, но так, что меня прошиб холодный пот. — Ты…в моей голове чертовая сука…заноза! Можно подумать ты не завлекаешь меня своим взглядом…

— Нет, — выдохнула я, резко отвернув голову в сторону, но он поймал мой подбородок, повернул лицо обратно к себе. Его рука была сильной, но не грубой.

— Завлекашь, — повторил он, глядя прямо в мои глаза.

Я не могла вырваться из этого взгляда. Он прожигал меня, разрушал все мои защитные стены, все те барьеры, которые я так отчаянно выстраивала между нами. Мой разум кричал: это неправильно, он женат на твоей сестре, он не имеет права быть здесь! Но моё тело не слушалось.

— Ты должен быть с ней, — наконец выдавила я. — Это её ночь.

Его губы дрогнули, и я увидела в его лице что-то между насмешкой и горечью.